Читаем Грехи отцов Том 1 полностью

Я опять подумал о Скотте, говорившем «Разве все это чего-нибудь стоит?», и теперь, оглядываясь на мою борьбу с Сэмом, понял, насколько она была бессмысленна. Все было бессмысленно, все наши планы мести друг другу, все наши пустые препирательства из-за власти. Да и сама власть в конечном счете бессмысленна: когда подходишь к концу жизни, никакая власть в мире не спасет тебя от грядущей тьмы.

Мой мир опрокинулся и разбился вдребезги. Если вся власть бессмысленна, то не имеет значения, в состоянии я быть отцом или нет. В конце пути нет разницы, была у тебя одна дочь или десять сыновей. И бесплодные, и плодовитые — все мы умираем.

Смерть неизбежна, и я не собираюсь закрывать на это глаза. Но нужно найти способ преодоления страха смерти, что-то противопоставить ей. Противоположность небытию — это, конечно, бытие, жизнь, я должен жить среди людей, отказавшись от выхолощенного способа общения с ними через власть. Власть только отдаляет людей от меня. Я должен приблизиться к людям, взломав железную клетку власти, в которой я заточен, если хочу избежать смерти в одиночестве.

Я посмотрел на Алисию и увидел, что актерская маска исчезла с ее лица, нет больше безупречного самоконтроля, так долго разделявшего нас. Я смотрел на нее и видел, что она искренне переживает из-за меня, что жалость, которая так оскорбляла меня, была не жалостью вовсе, а чувством куда более тонким и бескорыстным — состраданием без малейшего оттенка презрения или жертвенности. Я смотрел на нее и видел, что наше прошлое приобретает новый смысл.

Джейк больше ничего не значил для нас, так же как и Тереза. Мне стало ясно, почему Алисия отвергла Джейка, как только мне стала известна их связь: потому, что она слишком меня любила, чтобы ставить меня в положение оскорбленного супруга. Она всегда любила меня, так же как и я ее, и каким-то шестым чувством я угадал, что и сейчас она все еще продолжает любить меня.

Тереза шептала:

— Это ужасная новость... ужасная... он был так молод — было ли ему пятьдесят? Я не могу в это поверить... Сэм...

Я слышал, но не видел Терезу. Для меня существовала только Алисия. Я направился к ней, ступая по мягкому ковру.

Тереза продолжала:

— Милый, такая жалость, это должно быть таким ударом для тебя. Но ведь ты не был очень близок с Сэмом в последние годы, верно? Вы уже не были настоящими друзьями.

— Мисс Ковалевски, неужели вы не понимаете, что это значит для Корнелиуса? — прервала ее Алисия. — Это, как если бы он потерял руку или ногу. Можете ли вы понять, что он теперь совсем одинок?

Но я не был теперь одинок. Я продолжал идти, шаг за шагом, мимо уродливого оранжевого кресла, и думал: «Я должен быть рядом с ней».

Но мне не пришлось пройти весь путь. Алисия пошла мне навстречу. Она сделала шаг вперед, протянула руки, и в тот момент, когда я дотронулся до нее, нашему долгому кошмару пришел конец. Мои щеки стали мокрыми от ее слез. Я, закрыв глаза, обнимал ее.

— Возьми меня домой, — это все, что я смог сказать ей.