Читаем Грехи детства полностью

Я опустился перед ней наземь, но еще не осмеливался искать осу.

- Так вынь ее, - сказал я.

- Да я же боюсь. Ах, боже!..

Бедняжка дрожала, как в лихорадке. Тогда я проявил верх мужества.

- Где она?

- Теперь ползет по коленке...

- Нет ее ни там, ни тут.

- Она уже выше... Ах! Зося, Зося!

- Но ее нет и здесь...

Лёня закрыла лицо руками.

- Наверно, где-нибудь в платье... - едва выговорила она, плача навзрыд.

- Поймал! - вскричал я. - Это муха.

- Где?.. Муха? - спросила Лёня. - И правда, муха! Ох, какая большая... А ведь я была уверена, что оса. Думала, я умру... Боже! Какая я глупая!..

Она утерла слезы и сразу начала смеяться.

- Убить ее или отпустить? - спросил я, показывая Лёне злосчастное насекомое.

- Как хочешь, - ответила она уже совершенно спокойно.

Я решил было убить, но у меня не хватило духу. И сама муха, и особенно крылышки ее были сильно помяты, и я осторожно положил ее на листик.

Между тем Лёня смотрела на меня как-то очень пристально.

- Что с тобой? - вдруг спросила она.

- Ничего, - ответил я, пытаясь улыбнуться.

Силы вдруг покинули меня. Сердце билось, как колокол, в глазах потемнело, холодный пот выступил на лбу, и, стоя на коленях, я пошатнулся.

- Да что с тобой, Казик?

- Ничего... просто я думал, что с тобой случилось какое-нибудь несчастье...

Если бы Лёня не подхватила меня и не положила мою голову к себе на колени, я бы расквасил нос.

Теплая волна ударила мне в голову, я услышал шум в ушах и снова голос Лёни:

- Казик!.. Казик, дорогой... что с тобой?.. Зося!.. Ах, боже, он в обмороке... Что я буду делать, несчастная...

Она обхватила мою голову руками и стала целовать. Я чувствовал, что все лицо у меня мокрое от Лёниных слез. Мне стало так ее жалко, что я собрал остатки сил и с трудом приподнялся.

- Ничего, ничего!.. Ты не беспокойся! - вырвалось у меня из глубины души.

Действительно, дурнота моя прошла так же быстро и неожиданно, как и наступила. В ушах перестало шуметь, вокруг посветлело, я поднял голову с колен Лёни и, глядя ей в глаза, засмеялся.

Тогда и она расхохоталась.

- Ах ты негодник! Ах ты злючка!.. - говорила она. - Ведь надо же было задать мне такого страху. И как это ты мог упасть в обморок из-за подобного пустяка?.. Ну, если бы даже это была оса, так она ведь не съела бы меня... А что я бы тут делала с тобой?.. Ни воды, ни людей, Зося куда-то ушла, и мне пришлось бы одной спасать такого большого мальчика. Стыдись!

Конечно, мне было стыдно. Ну можно ли было так ее пугать?

- Что? Как тебе? - спрашивала Лёня. - Видно, лучше, ты уже не такой бледный. А раньше был белый как полотно. Но хороша я буду, - снова заговорила она, - если об этом узнает мама! Ах, боже! Я даже боюсь теперь идти домой...

- О чем узнает мама? - спросил я.

- Обо всем, а главное - об этой осе...

- А ты никому не говори.

- Что толку, если я не скажу... - вздохнула она, отвернувшись.

- Может, ты думаешь, я скажу? - успокаивал я Лёню. - Ей-богу, никому ни словечка.

- А Зосе?.. Она ведь умеет держать секреты.

- Даже Зосе. Никому.

- Все равно все узнают. Ты весь исцарапался, ободрался... Постой-ка... - прибавила она, помолчав, и утерла мне лицо платочком. - Ах, боже! Знаешь, ведь я со страху даже поцеловала тебя, но я уже не знала, что делать. А вдруг кто-нибудь об этом узнает? Я просто сгорю со стыда! Правда, окажись это оса, тоже было бы очень неприятно. Ох! Сколько у меня огорчений из-за тебя...

- Но тебе нечего беспокоиться, - пытался я ее утешить.

- Ну да, нечего! Все откроется, потому что у тебя в голове полно листьев. Впрочем, погоди, я тебя причешу. Лишь бы из-за какого-нибудь куста за нами не подсматривала Зося. Она умеет держать секреты, но все-таки...

Лёня вынула из волос полукруглый гребень и принялась меня причесывать.

- И всегда ты ходишь растрепанный, - говорила она. - Ты должен причесываться, как все мужчины. Вот так!.. Пробор нужно делать с правой стороны, а не с левой. Будь у тебя черные волосы, ты был бы такой же красавец, как жених моей мамы. Но ты ведь блондин, так я причешу тебя иначе. Теперь ты похож на того ангелочка, который - знаешь? - под божьей матерью... Как жалко, что у меня нет зеркальца.

- Казик!.. Лёня!.. - донесся в эту минуту голос Зоси из парка.

Мы оба вскочили, Лёня была по-настоящему испугана.

- Все откроется! - прошептала она. - Ох, эта оса!.. А хуже всего, что ты упал в обморок...

- Ничего не откроется! - заявил я решительно. - Я ведь ничего не скажу.

- Я тоже. И ты даже не скажешь, что упал в обморок?

- Конечно.

- Ну-у!.. - удивилась Лёня. - А я, если бы упала в обморок, ни за что бы не утерпела...

- Казик! Лёня!.. - звала нас сестра где-то совсем близко.

- Казик! - шепнула Лёня и приложила палец к губам.

- Да ты не беспокойся!

В кустах послышался шорох, и показалась Зося в фартучке.

- Где ты была, Зося? - спросили мы оба.

- Ходила за фартуками для себя и для тебя. Возьми, Лёня, а то испачкаешься ежевикой.

- Что, пора возвращаться домой?