Читаем Грейс Сандерс. Слеза Алэйры (СИ) полностью

Грейс откинула подушку, сладко потянулась и медленно встала. Непонятный сон о каких-то странниках из волшебного края оставил сильное чувство тревоги. Ей и раньше снились чудные приключения, но уже под утро образы героев обычно исчезали, растворялись где-то в глубине сознания. Запах вишневых пирожков стремительно наполнял комнату. Босиком, в одной пижаме, Грейс подошла к окну узнать о настроении сегодняшней погоды. Осеннее небо затянуло плотное, белое покрывало облаков. По улице блуждал едва заметный туман. В такой день хотелось зарыться в теплые одеяла и никуда не выходить.

Как-то раз в дождливую погоду она отважилась позвонить директрисе компании, в которой работала Пегги. Старательно изобразив голос своей тети, она сказала, что не сможет прийти на работу в «ужасную погоду». Любой взрослый бы рассердился и сделал замечание за подобную выходку, но Пегги, узнав об этом, рассмеялась и легко простила этот поступок, чувствуя за собой вину за то, что не уделяла племяннице должного внимания.

Тогда они вместе отправились на кухню, где целый день готовили любимые блюда, смотрели мультфильмы и просто разговаривали, о чем вздумается. Девочка вспоминала об этом с улыбкой.

— Ты идешь завтракать или мне отдать пирожки коту Сэму с соседней улицы? — громко спросила тетя прямиком из кухни, которая располагалась на первом этаже. Комната Грейс была на втором. — Он и так толстый! — со смехом возмутилась Грейс. — Все наши соседи подкармливают его каждый день. Да и не будет он выпечку. Ему вон, мясо подавай. Иду я, иду. — Она стала спускаться по лестнице и невольно остановилась перед фотографией в рамке, висящей на стене слева. На фото сияли от счастья четыре лица: мама и папа обнимали маленькую дочку, а рядом к ним скромно пристроилась тетя Пегги. Единственная фотография семьи была сделана в лодке, причем лодка была не обычная, а в виде зеленого лепестка. Позади нее, над водной поверхностью, играли разноцветные блики. Грейс тогда было четыре годика. Сейчас она не помнила о родителях практически ничего. Они пропали через неделю после того, как было сделано фото…

Просторный зал был объединен с кухней, где хозяйничала тетя. На круглом столе в большой тарелке высилась гора свежеиспеченных пирожков с вишневой начинкой, а рядом стояли две кружки ароматного чая.

— Кто сделал снимок? — вдруг спросила Грейс, спустившись на первый этаж.

Лицо Пегги моментально изменилось в настроении. Она явно не ожидала подобного вопроса.

— Это фото близкого друга семьи. Он и подарил его нам.

— И где же этот друг?

— Я давно о нем не слышала. Должно быть, занят важными делами. Тебя что-то беспокоит?

— Нет, я… почти не помню маму с папой, но сильно скучаю, — чуть ли не шепотом проговорила девочка. — Кстати, мой одноклассник многое помнит с четырех лет.

— Все мы разные, Грейси. Кто-то помнит, а кто-то нет. Они безумно любили тебя. Ты знаешь.

Грейс промолчала. Несмотря на то, что в мыслях не осталось ни одного живого образа родителей, она чувствовала сильную связь с ними. Скучала и тетя. Когда речь заходила о пропавших родственниках, Грейс и Пегги принимали отстраненный вид: полные надежд, они погружались в раздумья, представляя долгожданное воссоединение семьи.

Горячий чай вдругстал каким-то безвкусным, а теплые пирожки больше не манили приятным запахом. Аппетит пропал. Все мысли вертелись вокруг единственной семейной фотографии. Грейс покрутила в ладонях кружку, посмотрела на часы и, поблагодарив Пегги за завтрак, поспешила в комнату, где оставила школьный рюкзак. Тетя обратилась к племяннице:

— Знаешь, порой, стоит заглянуть в свое сердце, чтобы оказаться рядом с близкими. Сердце никого не забывает.

Девочка в ответ улыбнулась, мигом прогнав тоску прочь. На душе стало гораздо легче. Пегги тоже засияла; поддержка родного человека всегда была лучше любого психолога.

Грейс вернулась в комнату, аккуратно сложила пижаму в шкаф, надела белую кофту и сфетлые джинсы, затем подхватила с пола рюкзак и направилась к лестнице, но помедлила, краем глаза заметив возле окна посторонний предмет. Она обернулась, чтобы убедиться, действительно ли там что-то есть или ей просто показалось. Нет, не показалось: на подоконнике сидел настоящий попугай. Он склонил голову и во весь голос протяжно запел: «к-р-р-а-с-о-т-а-а».

Каким ветром его сюда занесло? Экзотическая птица продолжала взирать маленькими глазами-пуговками прямо на Грейс.

— Кажется, я знаю, откуда ты, — девочка обрадовалась появлению необычного гостя. — Попугай Эммы по имени Оскар, верно?

«К-р-р-р-а-с-о-т-а-а!»

— Идем, я отнесу тебя к твоей хозяйке, — сказала Грейс и потянулась навстречу пернатому другу.

Попугай отказался возвращаться, лениво перелетев с подоконника на шкаф.

— Пойдем скорее, иначе опоздаю из-за тебя в школу!

«К-р-р-р-а-с-о-т-а-а!»

— Да что ты заладил! Какая красота? Где?