Читаем ГРАС. Цикл (СИ) полностью

Исходная идея, конечно, не нова. Весь XVI и весь XVII век стоял на том, что Москва—третий Рим. а четвертому не бывать. Что русский царь — единственный православный государь после падения Византии, и, следовательно, единственный законный наместник Бога на земле. Что власть его лишь временно ограничена современными границами Русского царства, коим к тому же постоянно угрожают иноверцы — и магометане, и «немцы», которые ещё хуже магометан, поскольку извратили истинную веру. Ведь в XVI—XVII веках даже изучение иностранных языков рассматривалось на Руси как преступление противу истинной веры, поскольку единственный боговдохновенный язык есть язык церковнославянский, и даже греческий, и тот под подозрением, а уж латинский — от диавола несомненно. Не говоря о языках восточных.

Тяга к изоляционизму всегда уживалась с территориальной экспансией. Если экспансия проходила успешно — как в случае с Казанским и Астраханским ханствами, — в этом усматривался перст Божий и доказательство того, что русскому царю и в самом деле все подвластно. Если всё начинало идти вкривь и вкось — как в начале XVII века, —то поднимался эсхатологический миф о Войне Конца Света. Чаши весов в Москве колебались, и стало ясно, что если не прийти сейчас на помощь своим, православным, то «чертовы ляхи» снова возьмут верх —и Святая Русь опять будет брошена к ногам неверных. Этим и было вызвано и всенародное воодушевление, с которым формировалось ополчение Минина и Пожарского, непослушание «воровских казаков» князю Трубецкому. Так что ни Пётр, ни те, кто чуть позже его именем и волею его призрака создавали это самое Братство, ничего особо нового не выдумали. Кроме одного.