Читаем Граница безмолвия полностью

Перевернувшись на спину, Вадим уперся затылком в скользкий, покрытый мхом и какой-то странной слизью кругляк, и замер, задумчиво глядя в удивительно низкое серое небо. Не будь здесь напористого командира заставы, Ордаш продлил бы это блаженство еще на полчаса. В том, что в отведенные десять минут он не уложится, Вадим не сомневался. В конце концов они не на заставе и не на боевых учениях.

Но как раз в то время, когда, закрыв глаза, старшина готов был погрузиться в очередной поток архангельских воспоминаний, до слуха его донесся какой-то странный звук, от которого здесь, на заполярной заставе, ухо давно отвыкло. Выждав еще пару секунд, Вадим определил, что приближается звук мотора, а еще через несколько мгновений старшина уже не сомневался, что к острову движется самолет. Он шел с северо-запада, как бы со стороны острова Новая Земля, хотя реальнее было бы предположить, что со стороны Архангельска, причем довольно низко над морем.

За время службы на морском сторожевике Вадиму много раз приходилось вслушиваться в звуки приближающихся самолетов, особенно когда проходили учения совместно с морской авиацией или когда сторожевик выходил на задержание морских нарушителей (в большинстве своем это были забредшие в советские территориальные воды турецкие или румынские сейнеры) в сопровождении гидросамолетов-разведчиков, способных садиться на воду. Но даже там, в Черном море, вблизи Одессы, появление низколетящего самолета всегда становилось небольшим событием. Что уж говорить о здешних местах, за тысячу километров от ближайшего поселка и за полторы тысячи — от ближайшего аэродрома, в диком ледовом безбрежье!

— Самолет! — выпрыгивая из воды, изо всей мощи своих легких заорал старшина. — Командир, там самолет!

— Где самолет? Почему не вижу? — лениво, очевидно, спросонья, поинтересовался Загревский. В ожидании консервного супа, творения ефрейтора Тунгусы, он, похоже, попросту задремал.

— Приближается со стороны Новой Земли!

— Откуда ему было взяться на Новой Земле?! И вообще, неужто самолет вместо судна?!

По-кошачьи выкарабкиваясь из озерца по скользкому каменистому берегу, Ордаш видел, как начальник заставы выскочил на балкон и, ухватившись руками за бортик балкона, пытается всмотреться в даль, затем исчез и появился уже с биноклем.

— За два года службы я не видел над островом ни одного пролетающего мимо самолета! — крикнул он старшине. — Интересно, что ему здесь понадобилось! Вот уже год, как… — Он не договорил. Да Вадим и не собирался выслушивать его.

Лишь оказавшись на берегу озерца, под ледяным ветром океана, Ордаш выяснил, что, раздеваясь для купели, не позаботился о полотенце, которое осталось где-то в вещмешке ефрейтора.

— Олень! — буквально прорычал он. — Полотенце сюда, быстро! Не дай погибнуть своему любимому старшине!

Оленев действительно выскочил на улицу, но не с полотенцем, а с карабином в руках. Очевидно, просьбу о полотенце он услышал, уже спускаясь со второго этажа. Теперь у старшины оставался выбор: то ли мчаться голышом в Нордический Замок за полотенцем и прозевать появление самолета, которое в здешних местах для любого отшельника-пограничника равнозначно было появлению небесного видения; то ли вновь окунуться в спасительную теплоту озерца. И он, конечно же, с разбега плюхнулся в воду.

Подплыв к перемычке, отделявшей основную часть озера от залива, он уперся ногами в подводный камень, а спиной — в надводный скальный выступ и в такой, удобной для наблюдения за морем, позиции замер.

Самолет шел над проливом, однако пилот держался поближе к острову. И это сразу же удивило бывшего морского охотника. Еще больше он удивился, определив, что это был гидроплан. Даже без бинокля он четко различал очертания его фюзеляжа, напоминавшее в нижней части своей какую-то неуклюжую лодку, под которой зорким взглядом старшина сумел разглядеть колесные шасси. Теперь у него уже не возникало сомнений, что это самолет-амфибия, один из тех, которыми были оснащены военно-морской флот и, как он слышал, морская пехота. Правда, конструкция его не была похожа на те, которые он привык видеть.

Однако, увлекшись выяснением характеристик самолета, он как-то не сразу обратил внимания на то главное, что должно было броситься в глаза в первую очередь и на что сразу же обратил внимание зоркоглазый ефрейтор-тунгус.

— Немца! — заорал он, тут же вскидывая карабин. — Каманди-ры, эта немца летит! Есть приказа?! Стрелять буду!

— Отставить! — во всю мощь своих легких заорал старший лейтенант. — Никакой пальбы!

— Однако там немца! — не унимался ефрейтор, указывая стволом карабина на медленно, низко пролетавший самолет с черным крестом на фюзеляже.

«Не может такого быть! Это же немецкий морской разведчик! — ошалело смотрел Вадим на медленно проплывавший мимо них в высоком поднебесье гидросамолет, на крыльях и борту которого уже отчетливо были видны германские кресты. — Как он здесь оказался?! Откуда, с какого аэродрома?!»