Читаем Граница безмолвия полностью

— Проверено, среди бойцов, работавших на разгрузке, Оркана Оленева не было. В казарме и на территории форта — тоже.

— А личное оружие? — насторожился полковник.

— Оружие? А действительно… Извините пока что не проверял.

— Так проверьте. Без оружия в тундру и в горы никто не уйдет. Значит, он где-то здесь, ваш Оркан. Кстати, судя по имени, он, очевидно, из местных, из сибиряков?

— Эвенк, — ответил Ордаш. — Однако называет себя тунгусом, то есть так, как его народность называли в старину.

— Если тунгус, тогда это уже чрезвычайное происшествие. Русский вряд ли решился бы уйти в безжизненную тундру, в которой за сотни километров ни одной человеческой души, а местный… Это его земля, его стихия.

— Что скажете на это, лейтенант? — обратился к Вадиму капитан Загревский. — Вы были ближе всех знакомы с ним, и вам же принимать заставу

— Лично от меня как старшины заставы никакого задания ефрейтор Оленев не получал, — отчеканил Ордаш, понимая, что от однозначности его ответа в дальнейшем может зависеть то, кого на заставе посчитают виновным в исчезновении тунгуса. — Никакой склонности к дезертирству у него ранее не наблюдалось, наоборот, после многодневной охоты он всегда возвращался на заставу.

— Зная, что его не отправят на фронт, — заметил полковник. — Во время прибытия судна он находился на заставе?

Пограничники вопросительно переглянулись. Само прибытие судна было настолько ошеломляющим событием, что всем было не до каптенармуса заставы. Ответить, находился ли он в строю во время выступления полковника, тоже никто не мог.

— Он в отделении сержанта Ермилова, — напомнил Ласевичу капитан. — Что по этому поводу говорит сержант?

— Я с ним пока что не говорил. Просто мне понадобился ключ от каптерки. Я послал одного бойца. Он осмотрел территорию всей заставы, однако Оленева нигде не обнаружил. Остальное вы знаете.

— Тогда какого дьявола вы поднимаете панику? — жестко осадил его начальник заставы. — Есть ли в оружейной комнате оружие ефрейтора, вы не знаете, с командиром отделения не поговорили.

— Как только завершатся все работы, проведите перекличку, — сказал полковник. — Я же прикажу объявить по судовой связи, вдруг он где-то на борту земляка своего встретил или устроил себе экскурсию по судну.

— Кстати, Оркан был в группе добытчиков, — вспомнил Ордаш. — Может, он все еще не вернулся?

— «Добытчиков»? — не понял полковник.

— Мы запасались продовольствием, поскольку предполагали, что судно может не прийти. Посылали охотников в тундру и в предгорье.

— Получается, что к прибытию судна вы, капитан, — обратился Удальцов к начальнику заставы, — не знали, все ли бойцы находятся на территории заставы? Ночь весь личный состав провел в казарме?

— Кроме некоторых добытчиков, — неуверенно ответил Загревский. — К тому же каптенармус часто оставался в своей каптерке, приводил в порядок имущество.

— Вы мне прямо ответьте, — жестко потребовал полковник. — Вы перед отбоем вечернюю проверку проводили?

Начальник заставы замялся, однако соврать не решился.

— Не проводили, товарищ полковник. Ситуация виделась нам критической, поэтому одна группа бойцов уходила по берегам речек в поисках плавника, то есть дров; другая охотилась.

Ордаш знал, что и это еще не вся правда. Вечерние проверки на заставе не проводились уже с середины июля, когда стало ясно, что корабль то ли задерживается, то ли вообще не придет. Да и раньше они проводились лишь от случая к случаю, чего старшина заставы никогда не одобрял. Правда, здесь, на забытой Богом заставе, в таких перекличках особой надобности вроде бы и не было: в самоволку уходить некуда, все на виду. Однако на Большой Земле начальству этого не объяснишь, к тому же порядок и требования для всех застав одинаковы, где бы они ни располагались.

— Извините, капитан, — хриплым басом проговорил полковник, — но у меня создается впечатление, что с присвоением вам очередного звания в штабе явно поторопились. А вот сдачи заставы потребовали как раз вовремя. Но пока что застава находится под вашим командованием. Если к моменту посадки личного состава на «Вайгач» этот ваш тунгус не объявится, вам придется писать рапорт по поводу того, что на заставе произошло исчезновение служащего с подозрением на дезертирство, — голос полковника приобретал все более жесткие тон. Даже хрипота и одышка его куда-то исчезли. — Как вы понимаете, по этому поводу вам придется объясняться в штабе округа и отвечать на вопросы особистов.

— Понимаю, — едва слышно пробормотал Загревский. Хотя по-настоящему он пока что понял только одно — что у него «на голом месте» возникли очень серьезные неприятности, способные перерасти в «трибунальное дело».

— Поэтому советую, настоятельно со-ве-тую, — морально наезжал на него полковник, — выяснить, пока не поздно, все обстоятельства его исчезновения: кто куда его посылал, кто видел последним, о чем тунгус вел разговоры с бойцами заставы… А самое главное: находился ли этот ефрейтор на заставе в момент прибытия корабля и моего сообщения об отправке личного состава на фронт. Это особистов будет интересовать в первую очередь.