Я вздыхаю, ее добродушие не приведет ни к чему хорошему. Молча встаю и иду к выходу, Стейси плетется за мной.

Мы выходим, я разворачиваюсь и смотрю на нее.

– Какого черта??? Что ты делаешь здесь? – Спрашиваю я.

– Я принесла тебе подарок. – Еле слышно говорит она, протягивая мне пакет.

– Оставь себе. Поехали, я довезу тебя до общежития, или где ты там сейчас живешь. Но только потому, что меня попросили. – Говорю я и отшвыриваю ее руку с подарком.

– В отеле. Я живу в отеле. Я доберусь сама, спасибо. Она красивая. – Говорит Стейси и убегает от меня.

Возвращаюсь обратно, где меня ждет моя Оливия. Мало нам проблем, теперь еще и объясняться со своей девушкой по поводу непрошеной гостьи.

– Почему ты так быстро? – Спрашивает она.

– Она живет где- то неподалеку и дойдет сама. – Отвечаю я.

– Бедная. Может она была под действием наркотиков?

– Именно поэтому ты привела ее к нам в дом. Оливия, так нельзя. – Я еще на взводе и не могу успокоиться, но не хочу срывать гнев на Оливию, сегодня ей и так не сладко. Решаю перевести тему и достаю из шкафа подарок.

– С Рождеством, Оливия. – Говорю я, протягивая сверток. Уже представил, как загорятся ее глаза, когда она откроет его.

Чтобы найти и купить ей такой подарок, мне пришлось потрудиться и немало потратиться. Но я очень хотел сделать ей приятно. Она берет книгу, аккуратно разворачивая упаковку.

– Почему сегодня? – Спрашивает Оливия.

– Хочу порадовать тебя.

Вижу ее горящие глаза, она открывает книгу и смотрит на меня.

– Это же коллекционное издание Шекспира. Книга девятнадцатого века, Картер. Я боюсь подумать, как сложно было ее достать. – Она бросается мне на шею, чуть не сбивая с ног.

– Да, было очень сложно.

– А еще я боюсь подумать, сколько стоят эти Сонеты.

И она опять же права, но все это мелочи, когда я вижу ее счастливые глаза.

Она садится на пол, открывает страницу наугад и читает:

«Откуда столько силы ты берешь,

Чтоб властвовать в бессилье надо мной?

Я собственным глазам внушаю ложь,

Клянусь им, что не светел свет дневной»5

Я улыбаюсь. Она продолжает открывать сонеты наугад и зачитывать мне вслух. А я любуюсь, наблюдаю за ее непосредственностью. Сейчас она такая счастливая, а час назад плакала и казалась беззащитной. Сейчас она полна доброты и спокойствия, вот так, сидя на полу и читая Сонеты Шекспира. А вчера вечером я видел в ее глазах страх и боль. Сейчас я понял, что я люблю ее.

Глава 15

Оливия.

Пятое июля.

– Миссис Тернер, я все понимаю, но Оливия должна рассказать мне о случившемся до судебного заседания. Только так я смогу помочь вашей дочери. – Говорит Мистер Гиллиган, пока я лежу в палате и пытаюсь уснуть.

Их с мамой голоса слышны даже не смотря на закрытую дверь палаты.

– Она будет говорить только в присутствии своего адвоката. Назначено лишь предварительное слушание, на котором будут рассматривать сумму залога и судья должна понимать, какое обвинение предъявить моей дочери. Сейчас она под арестом? – Спрашивает мама.

– Нет. Но.

– Никаких но, Мистер Гиллиган. Увидимся завтра, всего доброго.

Мама возвращается в палату.

– Оливия, девочка моя. Сейчас я попрошу врача вколоть тебе снотворное, чтобы ты смогла поспать. Завтра будет сложный день. – Говорит она и зовет врача.

***

Мы выходим из больницы, всюду вспышки фотокамер. Журналисты пытаются прорваться к нам, но их сдерживает нанятая отцом охрана. Садимся в машину и едем в здание суда.

Мой адвокат едет с нами и говорит:

– Дело очень запутанное. Следы пороха нашли у всех, кроме Картера Харисса. Поэтому нам нужно будет обдумать линию защиты. Представить все как самооборону. Скажите, Мисс Эдвардс когда – нибудь угрожала вам?

– Да. – Отвечаю я. – И не раз.

Апрель.

Говорить о своей любви к человеку, который не может ответить тебе взаимностью глупо. Точнее, говорить больше одного раза. Прошло уже четыре месяца, а Картер так и не сказал мне, что любит меня. Мы вообще больше не возвращались к этому разговору. Но радует то, как сильно он изменился за последнее время.

Никаких сцен ревности, практически, или же я просто привыкла к его чувству собственности. Мы чаще выходим в люди и он, относительно спокойно принимает мою дружбу с Чаком.

Конечно же, его это раздражает. Но ради меня он держит себя в руках. Может быть, его поведение было виной того, что он был травмирован? С нового семестра он играет, а я часто сижу на его тренировках. Он даже предлагал мне пойти в группу поддержки, но я не хочу тратить свое время на это. Тем более три года я не занималась, наверняка отстала от остальных чирлидерш.

Поэтому я решила больше не говорить ему о любви и не давить на него, пусть все идет, как идет.

Мы сидим на трибуне с Чаком, и я ем пончик, который купила заранее.

– Сколько времени тебе надо, чтобы подготовиться? Я думал, мы полетим домой на Пасху. – Говорит он.

– Мы договорились, что полетим в конце семестра. Не хочу торопить события. – Отвечаю я, Чак смеется. – Как же круто он выглядит в форме.

– Когда ты скажешь ему об этом? – Спрашивает младший брат.

– О чем?

– О том, что любишь его. – Он смотрит на меня, немного щурясь.