Читаем Грань риска полностью

Плечи Рональда безнадежно поникли. Он глубоко вздохнул и дал волю слезам. Он был совершенно уничтожен. В надежде успокоиться он попросил хозяина принести ему кружку пива. Когда Сэмюэль вернулся с пивом, Рональд сумел несколько собраться с духом. Сделав большой глоток, он попросил Сэмюэля рассказать, что же это за улика, которую использовали против его жены.

— Я не хочу этого говорить, — произнес Сэмюэль.

— Но почему? — удивился Рональд. Он заметил смущение в выражении глаз друга, и его любопытство возросло. Почему-то ему не пришло в голову спросить у Джонатана о природе загадочной улики. — В конце концов, я имею полное право это знать.

— Это правда, — произнес Сэмюэль. Однако он колебался.

— Я прошу вас, — настаивал Рональд. — Я верю, что это поможет мне понять существо злосчастного дела.

— Возможно, самое лучшее решение — направиться к моему доброму другу, преподобному Коттону Матеру, — проговорил Сэмюэль, вставая. — Он более опытен в делах, в которых замешаны невидимые силы. Уж он-то знает, как помочь вам.

— Я преклоняюсь перед вашим благоразумием. — Рональд тоже поднялся со стула.

Они сели в карету Сэмюэля и направились к Старой Северной церкви. Служанка сказала им, что преподобный Матер у себя дома, на углу Миддл-стрит и Принс-стрит. Это было недалеко, и они пошли пешком, оставив коня и карету на площади перед церковью.

На стук Сэмюэля открыла пышущая здоровьем юная девушка, которая провела их в гостиную. Навстречу им торопливо, излучая приветливость, вышел преподобный Матер. Сэмюэль объяснил ему суть их визита.

— Я понял это, — ответил преподобный Матер. Жестом он предложил своим гостям сесть.

Рональд во все глаза рассматривал священнослужителя. Он встречал его и раньше. Преподобный был моложе и его самого, и Сэмюэля. Он закончил Гарвардский колледж в 1678 году, то есть на семь лет позже, чем они. Несмотря на свою молодость, он отличался теми же признаками, которые Рональд уже заметил в Сюмюэле, — он обрюзг и располнел. У него был длинный массивный красный нос и бледное одутловатое лицо. Однако глаза искрились умом и пламенной решимостью.

— Я с любовной заботой отношусь к вашему горю, — заверил Рональда преподобный Матер. — Пути Господни неподвластны нам, простым смертным. Не говоря уж о ваших муках, я очень обеспокоен событиями в городке и деревне Салем. Простой народ охвачен мятежным и неспокойным духом, и я боюсь, что события выходят из-под нашей власти.

— В данный момент я больше обеспокоен судьбой моей жены, — сказал Рональд. Он пришел сюда не для того, чтобы слушать проповеди.

— Так и должно быть, — поддержал его преподобный Матер. — Но я полагаю очень важным, чтобы вы поняли, что мы духовенство и светская власть должны думать об общине в целом. Я всегда ожидал, что рано или поздно в нашу среду проникнет дьявол, и единственное утешение в этом демоническом деле то, что теперь — и именно благодаря вашей жене — мы знаем, где искать дьявола.

— Я хочу знать, какую улику использовали против моей жены, — проговорил Рональд.

— Я покажу ее вам, — произнес преподобный Матер. — С условием, что вы сохраните в тайне то, что увидите, так как мы опасаемся, что доведение до всеобщего сведения природы этого свидетельства наверняка в еще большей степени разожжет недовольство и смятение в Салеме.

— Но как быть, если я решу подать прошение о помиловании? — спросил Рональд.

— Когда вы увидите это, у вас пропадет всякое желание подавать прошение, — ответил преподобный Матер. — Поверьте мне. Так вы даете мне слово?

— Я даю вам слово, — согласился Рональд. — Но оставляю за собой право подать апелляцию.

Они встали одновременно. Преподобный Матер подвел их к ступеням каменной лестницы. Он зажег маленькую свечу, и они начали спускаться в подвал.

— Я подробно обсуждал этот вопрос со своим отцом, Инкрисом Матером, — сказал, полуобернувшись, преподобный Матер. — Мы пришли к выводу, что эта улика имеет необычайно важное значение для будущих поколений, как материальное доказательство существования потустороннего невидимого мира. Мы пришли к согласию, что эта вещь должна находиться в Гарвардском колледже. Как вам известно, мой отец — президент этого учебного заведения.

Рональд не отвечал. В этот момент его ум не был готов иметь дело с такими академическими материями.

— Мы оба — я и мой отец — также согласны в том, что для приговоров по Салемскому процессу достаточным основанием являются доказательства действия призраков, — продолжал преподобный Матер. Они достигли подножия лестницы, и Рональд и Сэмюэль ждали, пока преподобный Матер зажигал настенные светильники. Переходя от светильника к светильнику, он продолжал говорить:

— Мы оба очень озабочены тем, что даже эти менее тяжкие свидетельства могут увлечь невинных людей в водоворот зла.

Рональд начал было протестовать. Его терпение лопнуло, он не желал больше слушать эти продиктованные искренней заботой речи. Но Сэмюэль остановил его, положив руку на плечо.