Читаем Грань риска полностью

— Мне ты можешь не рассказывать об этом. Мы живем с тобой несколько лет, и я ни разу не разговаривала с ним по телефону.

Выйдя из душа, Эдвард удивил Ким предложением пойти позавтракать на Гарвард-сквер. Она думала, что он сразу очертя голову бросится в лабораторию.

— У меня в запасе еще два часа, — объяснил Эдвард. — Лаборатория подождет. К тому же за последний год это был самый приятный для меня вечер, и я хочу его продлить.

Радостно улыбнувшись, Ким обвила руками шею Эдварда и тесно приникла к нему. Чтобы дотянуться до его лица, ей пришлось привстать на цыпочки. Он вернул ей ласку с избытком.

Они сели в машину Ким: ее надо было срочно убирать, поскольку Ким оставила ее накануне в неположенном месте. На Гарвард-сквер Эдвард повел ее в студенческую забегаловку, где они позавтракали яичницей с беконом и выпили по чашке кофе.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Эдвард. В столовой стоял невыносимый шум — экзаменационная сессия была в полном разгаре, и ему приходилось кричать.

— Поеду в Салем, там началась реконструкция коттеджа. Я хочу посмотреть, что делается, — сказала Ким. Она назвала старый дом коттеджем, чтобы подчеркнуть, что речь идет не о замке.

— Когда ты рассчитываешь вернуться?

— Пораньше, во второй половине дня, — ответила Ким.

— Может быть, мы встретимся в Харвест-баре в восемь?

— Договорились, — согласилась Ким.

После завтрака Эдвард попросил Ким подбросить его к зданию Гарвардских биологических лабораторий.

— Может, я отвезу тебя домой, чтобы ты взял свою машину? — предложила Ким.

— Нет, спасибо, — отказался Эдвард. — В кампусе я сейчас не найду свободного места для парковки. Я доеду на университетском автобусе. Я часто так делаю. Очень выгодно жить недалеко от работы.

Ким высадила его на углу Киркленд-стрит и Дивинити-авеню. Он стоял у обочины и махал ей до тех пор, пока она не скрылась из виду. Он понимал, что любит, и любим, и ему нравилось ощущение собственной влюбленности. Повернувшись, он зашагал по Дивинити-авеню. Ему хотелось петь. Особенное наслаждение доставляло то, что ему начало казаться, будто Ким испытывает по отношению к нему такие же чувства. Все, что ему оставалось, — это надеяться, что связь их продлится не один день. Он вспомнил о цветах, которые посылал ей каждый день, и подумал, не переусердствовал ли он с этим, но проблема заключалась в том, что в любви Эдвард был сущим младенцем, поэтому ему не удалось прийти ни к какому выводу.

Войдя в биологический корпус, Эдвард посмотрел на часы. Было уже около восьми. Поднимаясь по лестнице, он беспокоился, что ему придется ждать прихода Скрэнтона. Но опасения его оказались напрасны. Кевин был на месте.

— Я очень рад, что ты пришел, — сказал Кевин. — Я как раз собирался тебе звонить.

— Ты нашел Clavicepspurpurea? — с надеждой в голосе спросил Эдвард.

— Нет, — ответил Кевин, — не Claviceps.

— Вот черт! — ругнулся Эдвард. От отчаяния он буквально рухнул на стул. В груди появилось неприятное ощущение разочарования и пустоты. Он так рассчитывал на положительный результат, он так надеялся сделать приятное Ким. Он хотел преподнести ей Claviceps как дар науки, чтобы снять с Элизабет напрасное и несправедливое обвинение.

— Не смотри таким букой, — проговорил Кевин. — Там не оказалось Claviceps, но зато там выросла куча другой плесени. Один из ее видов морфологически напоминает Clavicepspurpurea, но это неизвестный доселе науке вид.

— Ты шутишь, — недоверчиво произнес Эдвард. Лицо его несколько просветлело. По крайней мере, они сделали открытие.

— Конечно, это не бог весть как удивительно, — продолжал Кевин. При этих словах лицо Эдварда снова потемнело. — В настоящее время известно около пяти тысяч видов грибков. Многие специалисты полагают, что на самом деле в природе существует от ста тысяч до четверти миллиона их видов.

— Другими словами, ты хочешь сказать, что это не такое уж фундаментальное открытие? — спросил Эдвард с кислой миной.

— Я не хочу выносить никаких оценочных суждений, — возразил Кевин. — Но в этой плесени ты, возможно, найдешь что-нибудь интересное. Это аскомицет, который так же, как Claviceps, образует плотные колонии.

Кевин протянул руку над столом и высыпал в ладонь Эдварда несколько маленьких ядрышек. Эдвард попробовал их на ощупь кончиком указательного пальца. По плотности и размерам предметы эти напоминали рисовые зерна.

— Ты мне лучше скажи, что это такое — плотные колонии? — поинтересовался Эдвард.

— Так называются вегетативные покоящиеся споры определенных видов грибков, — ответил Кевин. — Они отличаются от простых одноклеточных спор тем, что являются многоклеточными, содержат грибные волокна, или гифы, а также запасы питательных веществ.

— Почему ты думаешь, что они представляют для меня интерес? — спросил Эдвард. Вдруг ему пришло в голову, что эти штучки похожи на зернышки, встречающиеся в ржаном хлебе. Он принюхался. Эти зернышки запаха не имели.

— Потому что именно колонии спор Claviceps содержат биоактивные алкалоиды, вызывающие эрготизм, — ответил Кевин.