Читаем Грань человечности полностью

Очень дико было идти по пустым улицам, в полной тишине, вдоль нетронутых магазинов и домов с целыми окнами. Перебираться через сугробы, а на перпендикулярной улице ступать по практически чистому асфальту. Еще с холма Захар обратил внимание, что именно окраины пострадали больше. Заправка не просто полностью выгорела, но от нее, видимо, занялись еще несколько зданий. А какие-то дома, должно быть, сгорели просто по неосторожности, когда кто-то в спешке забыл выключить электроприборы. Центр же был нетронут. Покачивались на ветру распахнутые двери кинотеатра с сорванным противовесом, ветер нес по тротуару обрывок газеты. Захар аж поежился, настолько бездушным и враждебным казался сейчас город. Город… Он усмехнулся.

Городом поселок с блещущим оригинальностью названием Золотое-1 не называли только те, кто находился здесь первые пятнадцать минут. Для основной публики, как проживающей здесь, так и приезжающей сюда за припасами, это был Город. Да, именно так, с большой буквы. Когда большая часть жизни проходит в бараках, когда интернет – недосягаемая роскошь, а из связи – спутниковый телефон у бригадира участка, и звонить по нему можно только в случае крайней необходимости – в случае стихийного бедствия или, когда нужно заказать не два, а три ящика водки завхозу, отправившемуся к очагу цивилизации пополнять припасы, – тогда даже пять пятиэтажек в одном месте будешь называть городом. В Золотом же их было аж тридцать. И даже одна девятиэтажка. Чем не город?

Клондайк для торговцев амуницией и продуктами питания, Бродвей для золотодобытчиков и геологов, приезжающих сюда выпустить пар, когда деньги жгут ляжку, а на Большую Землю еще нескоро. Чикаго для сотрудников местного отделения полиции из пяти человек. Именно им приходилось расхлебывать последствия загулов, а довольно часто – и ограбления с ножевыми и огнестрельными.

Север – край не только вечного холода и нетающего снега, север – еще и обитель больших денег. Шахтеры. Геологи. Золотодобытчики. Нефтяники. Народ свирепый, вспыльчивый, многие – с невнятным, темным прошлым. Вертеп тот еще. Был.

В первую очередь Захара интересовал магазин с поражающим воображение названием «Охотник». Его расположение Захар помнил отлично. Он был третьим от кинотеатра с не менее эпическим названием «Полярник». В этом кинотеатре он познакомился с Аней. Молодая учительница русского языка и литературы, только-только закончившая институт и попавшая в Золотое по распределению (Захар даже не подозревал, что такое еще где-то есть), чтобы найти здесь свою судьбу. Свою смерть. Жестоко.

Нет, в этом городе явно произошло что-то непонятное. Раньше Захар на эту тему не заморачивался. Сам он заезжал сюда всего несколько раз и дальше окраины не совался. Все, что ему нужно было, он находил и там, а тратить слишком много времени он не хотел – дома ждали Аня и Даринка, и каждый раз, когда приходилось отправиться в путь, жена с ума сходила от беспокойства. Да и сам он переживал, чтоб ничего не случилось в его отсутствие. Но вот теперь в центре города странности очень даже сильно бросались в глаза. Такие, как незапертая дверь банка, к примеру. Не сдержавшись, он толкнул дверь и вошел внутрь. Все на своих местах, только покрытое толстым слоем пыли. Пихнув плечом еще одну дверь, он с трудом протиснулся в тесное пространство кассового закутка. Ящик. Открыт. С деньгами. Привычными рублями, от вида которых он, впрочем, уже успел отвыкнуть, и не совсем привычными долларами, здесь и сейчас смотревшимися совсем чужеродно. Он зачем-то протянул руку и тронул пальцем одну из пачек. Деньги были как новые. Сухо. Холодно. Что с ними станется?

Выбравшись из тесной комнатушки, Захар уселся на пыльный диван и выщелкнул из пачки последнюю «цивильную» сигарету. Хотя, почему «последнюю»? Если они тут бабос казенный так бездарно бросили, то с сигаретами проблем не будет, как ему кажется.

На самом деле, оставленные на произвол судьбы деньги заставили его крепко задуматься. Касса. Брошенная и даже не запертая на ключ. Во время любой катастрофы – природной, техногенной ли – людям свойственно хватать в первую очередь материальные ценности. Более того, даже в инструкциях на такие случаи это прописано. Почему же здесь не только свои не убрали, но и чужие не размародерили? Интересно.

Захар был готов поспорить, что даже сейчас, когда ценность купюры равняется ее полезной площади, и, как следствие ее пригодности для известной гигиенической процедуры, найдется немало народу, который будет готов выбросить из рюкзака последний тушняк, чтобы набить его выцветающими бумажками сомнительной ценности. А и правда, вот если предположить, что где-то возрождаются зачатки цивилизации, там же, по-любому, торговля вылезет сразу на первый план. А что сейчас может иметь ценность? Да такое, чтобы в любом месте ход имело? Обменники-то – тю-тю. Скорее всего, это будет золото и камни. Меновая торговля, опять же, вполне возможна. Самые ходовые товары – оружие, одежда, еда. Те, кто подгребет под себя запасы, имеют все шансы недурственно подняться.