Читаем Графиня на арене полностью

Совершенно опустошенный, он боролся со сном, но постель была такая узкая, что ему пришлось бы завалиться прямо на Джо, так что пришлось встать и, шатаясь, пройти к нише за ширмой в углу комнаты. Все еще кружилась голова. Как он и надеялся, здесь обнаружился ночной горшок, небольшой комод и таз с холодной водой. Эллиот взял кусок ткани из невысокой стопки, намочил и, прежде чем вернуться в кровать, положил мокрую ткань на печурку. Пока от нее с шипением валил пар, он с нежностью взглянул на Джо. На этот раз она не спала, а лежала на боку и, подперев голову рукой, наблюдала за ним.

Эллиот забрал ткань и подошел к Джо.

— Давай-ка я тебя вымою.

После того как он протер ей живот и нежные складки нагретым полотенцем, Джо перекатилась на дальний край кровати, выдернула из-под себя одеяло и приподняла.

— Ложись. Тут хватит места.

Эллиот скользнул к ней под одеяло, и Джо опустила руку, укрыв их обоих. Ему тоже пришлось лечь на бок, чтобы не свешиваться с края узкой кровати.

— Вполне уютно. — Он прижался к ней поплотнее, так что его обмякшее естество уткнулось в кудрявые завитки у нее внизу живота.

— Я еще никогда не лежала на этой кровати вдвоем.

Эллиоту приятно было это слышать, как и вообще все, что она говорила. Он обожал любые звуки, которые она издавала во время их соития, когда достигала пика. В такие моменты она теряла полный контроль, не только над голосом, но и над эмоциями. Это была настоящая Джо, которая обычно пряталась глубоко под слоями привычной скрытности.

— Скучно.

Эллиот вынырнул из своих мыслей и уставился на нее.

— Прошу прощения?

— Там, на балу, было скучно, — повторила она, глядя на него своими необыкновенными глазами.

— Ну спасибо, Джо: таких комплиментов мне еще не делали.

Она закатила глаза и жестом указала на их прижатые друг к другу обнаженные тела.

— Да я не про то, что мы с тобой там делали.

— А, ну ладно! — развеселился Эллиот. — Про что же тогда?

— Про весь этот… м-м, этикет — так это, кажется, называется. Нельзя приглашать кого-то на танец, пока вас не представят друг другу. А представить может только кто-то определенный. — Джо изящно передернула плечами. — Платья и украшения великолепные, и особняк герцога… просто возмутительно роскошный. — На ее лице промелькнуло что-то вроде стыдливости. — Не считая того вальса с тобой, танцы были довольно… никакие.

— По правде сказать, я с тобой согласен.

Джо удивленно распахнула глаза.

— Правда-правда. Это, наверное, от того образа жизни, который мы ведем. Трудно считать бал чем-то особенным, после того как исколесил всю Европу в разгар войны. — Эллиот скользнул рукой по ее бедру, и прикосновение к теплой шелковистой коже пробудило его сытое, но жадное естество. — Расскажи, как ты жила в Европе, когда работала вместе с отцом.

— Что тебя интересует?

— Все.

Джо, словно обдумывая, с чего начать, помолчала, потом сказала:

— У отца был друг, с которым он познакомился во время войны в Америке, наемник из Гессена, проработавший несколько лет в Европе. Очевидно, его считали белой вороной в богатой семье, зато он имел обширные связи, брался за любую работу, какую мог найти: за охрану клиента, за перевоз чьих-нибудь жен и дочерей в безопасное место; кучу денег зарабатывал на продаже… всякого барахла.

— Барахла?

— По-видимому, богачам не хочется, чтобы их застукали у ростовщика.

Эллиот хмыкнул.

— Да, это верно.

— Многим приходилось продавать ценные вещи из-за того, что жили не по средствам, а кому-то из-за того, что собирались сбежать и не хотели, чтобы об этом кто-то прознал. — Джо многозначительно посмотрела на него. — Сам знаешь, как это бывает.

О да, он это знал. Война — великий уравнитель в самых разных смыслах. Когда сходятся армии, между ними оказываются зажатыми и богачи и бедняки. Разумеется, богачи, если с головой все в порядке, стараются уехать до начала военных действий. Невероятно, но многие просто не могут себе представить, что с ними может случиться, и остаются, пытаясь умаслить ту или иную сторону, или, того хуже, по глупости верят, что смогут провести обе стороны и стравить их между собой.

— Когда пруссак начал собирать информацию для разных армий, мы переехали, и Мунго стал работать в одиночку, потому что не хотел зависеть ни от какого правительства. К тому времени он успел приобрести достаточно хорошую репутацию, и заказчики сами выходили с ним на связь, так что работы всегда хватало.

— Почему ты зовешь его по имени? — спросил Эллиот.

Джо моргнула, помолчала и пожала плечами.

— Не знаю. А почему ты спрашиваешь?

— Просто как-то необычно.

— Как и все в моей жизни, — сухо заметила Джо.

Эллиот хохотнул.

— Уела.

Джо расправила край одеяла, глядя куда-то сквозь стену.

— Просто, когда мы стали вместе работать, так было проще.

— И когда конкретно?

Джо взглянула на него, изогнув губы в полуулыбке.

— Хочешь знать, сколько мне было лет?

— Пожалуй, да.

— Я ведь уже говорила, что впервые увязалась за ним на задание в двенадцать.

— Да уж… — Эллиота аж передернуло при мысли, что могло случиться с девочкой-подростком.