— Да, это был храбрый молодой человек! — немного побледнев, кивнул тот, кого называли представителем. — Да, это был храбрый молодой человек. И отомстить за него мы должны жестоко! Вперед, господин Сантер.

— Я думаю, дорогой Бийо, — проговорил Сантер, — что в таком важном деле необходимо призвать на помощь не только мужество, но и опыт.

— Согласен.

— Вот я и предлагаю поручить общее командование гражданину Вестерману, ведь он — настоящий генерал и друг гражданина Дантона; я первый готов ему подчиниться, как рядовой солдат.

— Как хотите, — молвил Бийо, — лишь бы мы немедленно двинулись вперед.

— Вы принимаете командование, гражданин Вестерман? — спросил Сантер.

— Принимаю, — коротко ответил пруссак.

— В таком случае — командуйте!

— Вперед! — крикнул Вестерман.

И огромная колонна, остановившаяся было на несколько минут, снова двинулась в путь.

В ту минуту, как ее авангард выходил на площадь Карусели через калитки улицы Эшель и через набережную, дворцовые часы пробили одиннадцать.

Глава 31

ОТ ДЕВЯТИ ЧАСОВ ДО ПОЛУДНЯ

Возвратившись во дворец, Редерер наткнулся на камердинера, разыскивавшего его по поручению королевы; Редерер и сам не прочь был с ней переговорить, понимая, что в эти мгновения именно она представляла во дворце истинную силу.

Он очень обрадовался, когда узнал, что она ждет его в укромном месте, где они могли бы поговорить с глазу на глаз и без помех.

Он поспешил подняться вслед за Вебером.

Королева сидела у камина, повернувшись к окну спиной.

Услыхав, как отворяется дверь, она торопливо обернулась.

— Ну что, сударь?.. — спросила она, не уточняя, что именно ей хотелось бы от него узнать.

— Королева изволила меня вызвать? — отозвался он.

— Да, сударь; вы — одно из первых должностных лиц в городе; ваше присутствие во дворце — надежная защита для монархии; вот почему я хочу у вас спросить, на что мы можем надеяться и чего нам следует опасаться.

— Надежды мало, ваше величество, а вот опасаться нужно всего!

— Значит, народ решительно наступает на дворец?

— Его авангард — на Карусели, он ведет переговоры со швейцарцами.

— Переговоры? Но я приказала швейцарцам отвечать на силу силой! Неужели они склонны к неповиновению?

— Нет, ваше величество; швейцарцы готовы умереть на своем посту.

— А мы — на нашем, сударь; так же, как швейцарцы — солдаты на службе у короля, короли — солдаты на службе у монархии.

Редерер промолчал.

— Ужели я имею несчастье быть иного мнения, нежели вы? — спросила королева.

— Ваше величество! — проговорил Редерер. — Я готов высказать свое мнение, если вашему величеству будет угодно его выслушать.

— Сударь! Я слушаю вас.

— Я буду говорить со всею откровенностью человека убежденного, ваше величество По моему мнению король обречен, если он останется в Тюильри.

— Но если мы не останемся в Тюильри, то куда же нам отправиться?

— В настоящее время существует лишь одно место, где могла бы надежно укрыться королевская семья.

— Какое, сударь?

— Национальное собрание.

— Как вы сказали, сударь? — захлопав ресницами, изумилась королева, словно не веря своим ушам.

— Национальное собрание, — подтвердил Редерер.

— И вы полагаете, сударь, что я стану о чем-нибудь просить этих людей? Редерер промолчал.

— Если уж выбирать своих врагов, сударь, то я предпочитаю тех, что атакуют нас в открытую, нежели тех, что стремятся исподтишка ударить в спину!

— В таком случае, ваше величество, вы должны решить: идти ли вам навстречу восставшему народу или отступить в Собрание.

— Отступить? Неужто нас совсем некому защитить, и мы вынуждены отступать, даже не открыв огонь?

— Не угодно ли вашему величеству, прежде чем принять окончательное решение, выслушать рапорт человека сведущего — вы будете знать, на кого вы может рассчитывать?

— Вебер, сходи за кем-нибудь из дворцовых офицеров, приведи сюда либо господина Майярдо, либо господина де Лашене, либо…

Она едва не сказала: «Либо графа де Шарни», но осеклась.

Вебер вышел.

— Если ваше величество соблаговолит подойти к окну, вы сами сможете судить о том, что происходит.

Королева с нескрываемым отвращением сделала несколько шагов к окну, отодвинула занавеску и увидела площадь Карусели, а также Королевский двор, которые были затоплены восставшими с пиками.

— Боже мой! — вскричала она. — Что все они здесь делают?

— Как я уже имел честь докладывать вашему величеству, они ведут переговоры.

— Но они уже во дворе!

— Я счел своим долгом выиграть время, чтобы дать вашему величеству возможность принять решение. В это время дверь отворилась.

— Входите! Входите! — крикнула королева, еще не зная, к кому обращается. Вошел Шарни.

— Я здесь, ваше величество, — доложил он.

— А-а, это вы! Мне не о чем вас спрашивать, вы уже высказали недавно свое мнение о том, что мне остается сделать.

— А что вам, по мнению господина де Шарни, остается сделать? — полюбопытствовал Редерер.

— Умереть! — воскликнула королева.

— Вот видите, ваше величество, мое предложение все-таки предпочтительнее.

— Признаться, я ничего в этом не понимаю, — в отчаянии проговорила королева.