— Зачем же еще я стала бы тебя спрашивать, если не ради него? — удивилась девушка. — Какое мне дело до Сардинии, Пьемонта, Турина?.. Пока его там не было, я не знала, что это за остров и что это за столица, и меня это нисколько не интересовало. Но ведь он уехал в Турин!.. Понимаешь ли, дорогой Питу? Вот я и хочу знать, что такое Турин…

Питу тяжко вздохнул, покачал головой, но от этого его желание помочь Катрин ничуть не уменьшилось.

— Турин… — пробормотал он, — погодите… столица Пьемонта… Турин… Турин… Вспомнил! — Турин — Bodincemagus, Taurasia, Colonia Julia, Augusta Maurinorum, как его называют древние авторы; в наши дни — это столица Пьемонта и Сардинского государства, расположенная на берегах По и Дуары; это один из красивейших городов Европы с населением в сто двадцать пять тысяч человек; там находится резиденция короля Карла-Эммануила… Вот что такое Турин, мадмуазель.

— А как далеко от Турина до Писле, господин Питу? Вы же все знаете, значит, и это тоже должны знать…

— Еще бы! — воскликнул Питу. — Я, конечно же, скажу вам, на каком расстоянии находится Турин от Парижа, а вот от Писле — это уже сложнее…

— Ну, скажите сначала, как далеко Турин от Парижа, а потом, Питу, мы прибавим восемнадцать миль, разделяющие Париж и Писле.

— Ах, черт побери, это верно, — согласился Питу. И он продолжал:

— Расстояние от Парижа — двести шесть миль, от Рима — сто сорок, от Константинополя…

— Меня интересует только Париж, дорогой Питу. Двести шесть миль… и еще восемнадцать… итого — двести двадцать четыре. Значит, он в двухстах двадцати четырех милях отсюда… Еще третьего дня он был здесь, в трех четвертях мили от меня… совсем рядом… а сегодня… сегодня, — продолжала Катрин, заливаясь слезами и ломая руки, — сегодня он от меня в двухстах двадцати четырех милях…

— Нет еще, — робко возразил Питу, — он уехал всего два дня тому назад… он едва ли проделал половину пути…

— Где же он?

— Этого я не знаю, — отвечал Питу. — Аббат Фортье объяснял нам, что такое королевства и их столицы, но ничего не говорил о соединяющих их дорогах.

— Значит, это все, что тебе известно, дорогой Питу?

— Ну да. Бог мой! — вскричал географ, чувствуя себя униженным оттого, что так быстро исчерпал свои познания. — Если не считать того, что Турин — логово аристократов!

— Что это значит?

— Это значит, мадмуазель, что в Турине собрались все принцы, все принцессы, все эмигранты: граф д'Артуа, принц де Конде, госпожа де Полиньяк, одним словом — шайка разбойников, злоумышляющих против народа; надо надеяться, что всем им когда-нибудь отрубят головы при помощи гениальной машины, которую сейчас изобретает господин Гильотен.

— Ой, господин Питу!..

— Что, мадмуазель?

— Вы опять говорите такие же ужасные вещи, как после вашего первого возвращения из Парижа.

— Ужасные?! Я говорю ужасные вещи? — переспросил Питу. — Да, верно… Да, да, да!.. Господин Изидор — один из этих аристократов! И вы за него боитесь…

Еще раз тяжко вздохнув, он продолжал:

— Не будем об этом больше говорить… Давайте поговорим о вас, мадмуазель Катрин, а также о том, чем еще я могу быть вам полезен.

— Дорогой Питу! — отвечала Катрин. — Письмо, которое я получила нынче утром, будет, вероятно, не единственным…

— И вы хотите, чтобы я опять сходил за ними?..

— Питу… раз уж ты был так добр…

–..То не действовать ли мне и дальше таким же образом?

— Да…

— С удовольствием!

— Ты же Понимаешь, что пока за мной следит отец, я не смогу выйти в город…

— Должен вам сказать, что за мной папаша Бийо тоже поглядывает; я понял это по его глазам.

— Да, Питу; но он же не может выслеживать вас до самого Арамона, а мы можем условиться о каком-нибудь местечке, где вы оставляли бы письма.

— Прекрасно! — ответил Питу. — Можно, например, прятать их у большой ивы недалеко от того места, где я вас нашел без чувств.

— Вот именно, — подхватила Катрин. — Это недалеко от фермы и в то же время это место не видно из окон. Так договорились: вы будете оставлять их там?..

— Да, мадмуазель Катрин.

— Только постарайтесь, чтобы вас никто не видел!

— Спросите у лесников из Лонпре, Тай-Фонтен и Монтегю, видели ли они меня хоть раз, а ведь я утащил у них из-под носа не одну дюжину зайцев!.. А вот как вы, мадмуазель Катрин, собираетесь ходить за этими письмами?

— Я?.. — переспросила она. — Я постараюсь поскорее поправиться! — уверенно закончила Катрин.

Питу не смог подавить вздоха.

В эту минуту дверь распахнулась, и на пороге появился доктор Рейналь.

Глава 23

ПИТУ-КАПИТАН

Появление доктора Рейналя было весьма кстати для Питу.

Доктор подошел к больной, сразу отметив про себя, как она изменилась всего за сутки.

Катрин улыбнулась доктору и протянула ему руку.

— Ах, дорогая Катрин! Если бы мне не доставляло удовольствия прикосновение к вашей прелестной ручке, — молвил он, — я даже не стал бы щупать пульс. Могу поспорить, что у нас будет не более семидесяти пяти ударов в минуту.

— Мне и впрямь гораздо лучше, доктор: вашим предписаниям я обязана настоящим чудом!