Читаем Графиня Де Шарни полностью

Мы не хотели бы преуменьшать заслуги доктора Рейна-ля, но понять это не составляло большого труда: доктору Рейналю все было ясно как день: стоило лишь ему собрать воедино все факты, как судебному врачу, и истина сейчас же предстала перед его взором.

Все в Виллер-Котре знали, что в ночь с 5 на 6 октября Жорж де Шарни был убит в Версале, а вечером следующего дня его брат Изидор, вызванный графом де Шарни, уехал в Париж.

Питу нашел Катрин без чувств на дороге из Бурсона в Париж. Он принес ее на ферму; в результате этого происшествия у девушки открылось воспаление мозга. Это воспаление повлекло за собой бред. В бреду она пыталась удержать беглеца, называя его Изидором.

Как видит читатель, доктору не так уж трудно было угадать причину заболевания Катрин: это было не что иное, как сердечная тайна.

Приняв во внимание все обстоятельства, доктор рассудил так: главное условие выздоровления при воспалении мозга — покой.

Кто может успокоить сердце Катрин? Тот, кто скажет ей, что сталось с ее возлюбленным.

К кому она может обратиться с расспросами о своем возлюбленном? К тому, кто может об этом знать.

А кому это может быть известно? Анжу Питу, только что прибывшему из Парижа.

Рассуждение это было простым и в то же время логичным, оно далось доктору также без особого труда.

Однако он начал с того, что сделал Питу помощником хирурга, хотя легко мог обойтись без него, принимая во внимание, что речь шла не о новом кровопускании: нужно было всего-навсего продолжить прежнее.

Доктор осторожно взял руку Катрин, снял тампон, потом раздвинул большими пальцами не успевшую затянуться ранку, и оттуда брызнула кровь.

При виде крови, за которую он с радостью отдал бы жизнь, Питу почувствовал, что силы его оставляют.

Закрыв лицо руками, он опустился в кресло г-жи Клеман и зарыдал, приговаривая:

— Ах, мадмуазель Катрин! Бедная мадмуазель Катрин!

А про себя он при этом говорил:

«Ну конечно, она любит господина Изидора больше, чем я люблю ее! Разумеется, она страдает больше, чем страдал я, ей пускают кровь, оттого что у нее воспаление мозга и бред — вот те несчастья, которых со мной никогда не случалось!» Продолжая пускать кровь Катрин, доктор Рейналь, не терявший из виду Питу, с удовлетворением отметил про себя, что оказался прав, предположив, что больная может быть уверена в преданности своего друга.

Как и предсказывал доктор, это небольшое кровопускание облегчило страдания больной: в висках теперь стучало не так сильно; она могла вздохнуть полной грудью; дыхание стало ровным и тихим, а не свистящим, как раньше; пульс успокоился, и количество ударов в минуту снизилось до восьмидесяти пяти — все это обещало спокойную для Катрин ночь.

Теперь настала очередь доктора Рейналя вздохнуть свободнее; он дал г-же Клеман необходимые указания и среди прочих — одно довольно странное: поспать часа два-три, в то время как Питу будет дежурить вместо нее у постели больной. Затем он вышел на кухню, знаком приказав Питу следовать за ним.

Питу пошел за доктором Они увидели, что мамаша Бийо забилась в угол у камина.

Бедная женщина была так подавлена, что едва понимала слова доктора.

А он говорил то, что вполне могло бы утешить материнское сердце.

— Ну, ну, возьмите себя в руки, госпожа Бийо, — говорил доктор, — все идет как нельзя лучше. Бедняжка с трудом опамятовалась:

— Ох, дорогой доктор Рейналь! Неужто правда то, что вы говорите?

— Да, ночь должна пройти спокойно. И не беспокойтесь, если из комнаты вашей дочери до вас донесутся крики; не волнуйтесь и ни в коем случае не входите к ней!

— Боже милостивый! — с выражением непереносимого страдания молвила мамаша Бийо. — Как же тяжко матери, когда она не может зайти в комнату родной дочери!

— Что ж поделаешь? — отвечал доктор. — Я на этом настаиваю: ни вы, ни господин Бийо не должны к ней входить.

— Кто же будет ухаживать за моей бедной девочкой?

— Будьте покойны. Этим займутся госпожа Клеман и Питу.

— Как Питу?

— Да, Питу. Я только что открыл у него прекрасные способности к медицине. Я возьму его с собой в Виллер-Котре — там я закажу у аптекаря микстуру. Питу принесет лекарство, госпожа Клеман будет поить им больную с ложечки, а если произойдет нечто непредвиденное, Питу, который будет присматривать вместе с госпожой Клеман за Катрин, возьмет свои длинные ноги в руки и через десять минут будет у меня. Правда, Питу?

— Через пять, господин Рейналь, — молвил Питу с такой самоуверенностью, что у собеседников не должно было остаться никаких сомнений в том, что так и будет.

— Вот видите, госпожа Бийо! — заметил доктор Рейналь.

— Ладно, так тому и быть, — кивнула мамаша Бийо. — Только вот хорошо бы, если бы вы успокоили бедного отца.

— Где он? — спросил доктор.

— Да здесь, в соседней комнате.

— Не надо, я все слышал, — раздался голос с порока.

Вздрогнув от неожиданности, трое собеседников обернулись на этот голос и увидели фермера. Лицо его было бледно на фоне темного дверного проема.

Полагая, что он слышал и сказал все, что было необходимо, Бийо возвратился к себе, не выразив неудовольствия по поводу распоряжений доктора Рейналя.