Читаем Граф Рысев полностью

– Спасибо за заботу, – процедил дед. – Мне только интересно, почему вы не предупредили, что может возникнуть подобная потребность? Что флакон с обезболивающим средством может понадобиться внезапно, и он всегда должен быть под рукой? Мы, слава рыси, не нуждаемся, и запасов подобных средств у нас вполне хватает, чтобы Евгений не мучился.

– Я сказал, что могут возникнуть боли и что их можно будет убрать универсальным обезболивающим. – Огрызнулся целитель. – Евгений Фёдорович, на данный момент, совершенно здоров физически. Немного астеничен, но это потому что у молодого графа мало физических нагрузок. А голова скоро перестанет болеть. Насчет памяти – не знаю. Может так получиться, что и вовсе не вернётся. И это всё я говорил ночью! – Аристарх поднял палец вверх. – То, что вы, подобно многим знатным персонам, пропустили мои рекомендации мимо ушей, не моё дело. На мой взгляд, жизни молодого графа угрозы нет! Перевязки можно не делать и бинты совсем убрать, пускай рана так дальше заживает.

– Какие вы сейчас дадите рекомендации, – дед продолжал его сверлить немигающим взглядом.

– Я их только что вам сообщил. Теперь я могу ехать? – раздраженно спросил целитель, со стуком выставляя на прикроватную тумбочку флаконы.

– Теперь можете, но, Аристарх Григорьевич, если что-то с Евгением случится, и понадобится такая же срочная консультация, то, не обессудь, тебя снова доставят в мой дом. Если понадобится, то силой выволокут из салона или из борделя, или ещё откуда. Мне без разницы, где ты свой досуг проводишь. Моим людям тоже плевать, откуда тебя доставать. – Пригрозил граф на прощанье.

– Вы просто невыносимы, Сергей Ильич. Хуже, только ваш сосед Свинцов. – Аристарх захлопнул саквояж и, гордо вскинув голову, удалился, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

Дед долго смотрел ему вслед, затем покачал головой и повернулся ко мне.

– Полагаю, завтракать ты будешь в своей комнате? – в ответ я согласно кивнул, голова откликнулась очередной волной боли. – Я сообщу нашим гостям о твоём плохом самочувствии.

– Хорошо, – голос звучал глухо. Зато голова не болела. Вот только её наполнила ужасающая пустота. Которая вскоре грозила перейти в непрекращающийся гул.

Видя мой абсолютно пустой и бессмысленный взгляд, не выражающий в этот момент ничего, граф поднялся из кресла, в котором сидел, пока целитель меня осматривал.

– Женя, этот обидчивый болван забыл предупредить, что обезболивающее можно пить без опасения передозировки до четырёх раз в день. Если боль будет не слишком сильна, то старайся терпеть, – он бросил быстрый взгляд в сторону мольберта и вздохнул. – Постарайся, по крайней мере. И ещё, ближе к обеду прибудут жандармы. Ты их здесь примешь, или спустишься в гостиную?

– В гостиную. – Я долго не думал. Нечего этим дуболомам в моей спальне делать, и так уже не комната, а проходной двор.

– Я так и подумал. Ну, а потом мы пойдем на стрельбище. Если твоя голова тебе позволит. Я хочу увидеть собственными глазами, что мой внук действительно знает, как нужно из ружья стрелять. – Он подошел поближе и положил сухую, но всё ещё крепкую ладонь мне на лоб. Температуру, наверное, пытается определить таким вот нехитрым способом. – Кто тебе волосы остриг? – спросил он, метнув взгляд на дверь, словно думая, стоит догонять целителя, чтобы волшебный втык ему выписать, или не стоит?

– Я сам остриг, – признался я, глядя на его аккуратную стрижку. – Они мне мешали, постоянно из ленты выбивались и так и норовили в рану залезть.

– Ну и хорошо, – дед скупо улыбнулся. – Тебе так лучше. А заживет рана окончательно, цирюльника позовём, чтобы нормальную прическу придумал, да изобразил. – И он вышел из комнаты. Наверняка пошёл завтракать в компании барона Соколова и девицы Марии.

Встретиться с жандармами дед меня просил. Если не хочешь ни какие вопросы отвечать, то и не надо, сошлись на сильную головную боль, амнезию, которые подтвердит доктор. А у семьи полно адвокатов и жандармы ещё сами должны останутся, если сильно быковать начнут. А вот пожелание выйти пострелять больше на приказ было похоже: плевать на твою голову, не помираешь и хорошо, наглотаешься зелья – вон тебе его сколько оставили, и вперед. Твой дед желает видеть, что его никто не обманывает, и внук-художник действительно знает из какой части ружья вылетает пуля. И выстрелит в цель, а не в себя, в случае чего.

– Ваша сиятельство, Евгений Фёдорович, вы бы уже покушали чего. Шутка ли вторые сутки не жрамши, – Тихон жалобно посмотрел на меня. Живот ему в ответ заурчал, напомнив мне, что я вчера так и не поел, уснув, как только меня оставили одного.

– Сюда тащи, в столовую я точно не пойду, еще завалюсь по дороге, да прямо под ноги Марии Соколовой к большой радости этой девицы.