Читаем Град Светлый полностью

Ленин был упорен во всем: и в своей созидательной деятельности, и в заблуждениях. Несмотря на то, что новое космическое мироощущение, формировавшееся в пространстве Духовной революции, вырабатывало свои подходы к Культуре как естественному внутреннему духовному процессу в сознании человека, носящему эволюционный характер, Ленин продолжал держаться за устаревшее понимание Культуры, содержащееся в марксизме. С присущей ему категоричностью и напором он писал: „…Только миросозерцание марксизма является правильным выражением интересов, точки зрения и культуры революционного пролетариата“[154]. И еще: „…Только вместе с пролетариатом можно привести Россию к культурному расцвету“[155]. Он не понимал, вводя или приспосабливая классовый принцип к любым явлениям человеческой жизни, что духовный процесс Культуры меньше всего соответствует такому принципу. Он разделил Культуру на буржуазную и пролетарскую, что было само по себе чудовищным порождением ленинской мысли, а затем сам же обнаружил, создавая устои новой России, что пролетарской культуры, как таковой, не существует и существовать не может. Ощущая принципиальные противоречия своей теории „двух культур“, он, тем не менее, не отказывается от нее, но старается как бы по-другому повернуть проблему, признавая явное превосходство „культуры буржуазной“ над „пролетарской“. „Марксизм завоевал себе свое всемирно-историческое значение как идеология революционного пролетариата тем, что марксизм отнюдь не отбросил ценнейших завоеваний буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и переработал все, что было ценного в более чем двухтысячелетнем развитии человеческой мысли и культуры“[156]. Выступая в 1920 году на III съезде комсомола, он сказал известные потом многим слова: „Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество“[157].

Оба процитированных фрагмента свидетельствуют о том, что ленинская теория была далека от реальности, а призыв „обогатить свою память знанием всех богатств, которые выработало человечество“ едва ли выполним на практике… Столкнувшись с действительностью, реальной ситуацией, Ленин и в этих условиях не отказывается от классового подхода к тому явлению, которое, понимая по-своему, он называл культурой. Он чувствовал необходимость „обогатить память“ пролетариата, и прежде всего пролетарской молодежи, но не видел в самом пролетариате основы для этого обогащения. Как творец и созидатель, а он был несомненно таковым, он стал искать выход из создавшегося положения. И нашел. Ленин стал рассматривать пролетариат как организатора Культуры — концепция, которая привела к самым отрицательным результатам. Классовый принцип в этом случае достиг своего кульминационного пункта. Полуграмотный, а в большинстве случаев неграмотный пролетариат был поставлен во главе культурного процесса Новой страны. „Только дальнейшая работа, — писал он, — на этой основе и в этом же направлении, одухотворяемая практическим опытом диктатуры пролетариата как последней борьбы его против всякой эксплуатации, может быть признана развитием действительно пролетарской культуры“[158]. Вот так. Режим классовой борьбы вводится в Культуру, чтобы в угоду этой борьбе она стала выхолощенной, искаженной и приспособленной к интересам пролетарского государства. И в области, далекой от политики, как таковой, началась инициированная Лениным классовая борьба, которая привела сначала к насилию над „буржуазной“ культурой, а затем к превращению Культуры в идеологическое средство. Ленинская зашоренность абсолютом классовых взаимоотношений и классовой борьбы заложила тогда, в те революционные годы, самое страшное оружие, которое использовало возникшее затем тоталитарное государство в борьбе против свободы мысли. Неспособный овладеть Культурой пролетариат, по мысли Ленина, должен был ее отнять у буржуазии, иными словами, конфисковать. В 1919 году, выступая на III съезде РКП(б), Ленин сказал: „Все, что буржуазная культура создала, чтобы обманывать народ и защищать капиталистов, мы отняли у них для того, чтобы удовлетворить политические запросы рабочих и крестьян“[159]. Полагаю, что данная цитата не нуждается в комментариях.