Читаем Град Светлый полностью

В 1933 году Николай Константинович Рерих написал картину, которая называлась «Странник Светлого Града». По равнине, опираясь на посох, идет человек туда, где между гор сверкают купола храмов и стоят белокаменные здания. Сюжет кажется на первый взгляд незамысловатым и простым. Но если в картину попристальней вглядеться и поразмышлять над ней, она вырастает в некий символ, наполняясь духом и звонами России. Такое полотно мог создать только русский художник и только о России, с ее мягкими увалами и пригорками, с ее дальними невысокими горами, с ее прозрачным лесным воздухом и золотистой далью ее дорог. В этом пронзительно одиноком страннике с его неуклонной устремленностью и в то же время нездешней мечтательностью заключен духовный многослойный образ целого народа, целой беспредельной страны. Чтобы создать именно такой образ, надо было глубоко почувствовать характер народа, проникнуть в его внутреннюю суть и извлечь из всего ту единственную Россию, которая, как говорил сам художник, «поверх всех Россий». Так иногда через искусство мы постигаем самые сложные явления, распутываем ускользающие нити разнообразных времен и пространств, синтезируя все это в один четкий и ясный образ, где «ни прибавить ни убавить».

Географическое, культурное и историческое пространство России раскинулось на тысячи километров, соединив в себе то, что мы называем Востоком и Западом. «Россия может осознать себя и свое призвание в мире, — писал крупнейший русский философ Н.А. Бердяев, — лишь в свете проблемы Востока и Запада. Она стоит в центре восточного и западного миров и может быть определена как Востоко-Запад»[2]. Именно в этом средостении Востока и Запада складывалась синтетическая культура России, формировался ее многослойный народный характер, возникало то, что мы определяем как «национальность».

Океан российской национальности заполнялся в течение многих веков исторической материей самых разнообразных источников, проходивших сквозь слои ее времени и пространства. «Вы знаете, — писал Н.К. Рерих, — что великая равнина России и Сибири после доисторических эпох явилась ареной для шествий всех переселяющихся народов. Изучая памятники этих переселений, вы понимаете величие этих истинно космических переселений. Из глубин Азии по русским равнинам прошло несметное количество племен и кланов. И пробившись до океана, эти странники, завершая свой путь через века, снова обернулись к России. И снова принесли ей обновленные формы своей жизни»[3].

Исследуя многовековую культуру России не только как художник, но и как ученый, Николай Константинович находил в ней элементы, пришедшие с Востока, и то, что проникло с Запада. В своих очерках он писал о хитрых арабских купцах, плывших по русским рекам, о викингах, об азиатской миниатюре, которая через итальянский примитив обнаружила себя в русских иконах, о татарском иге, которое в очередной раз принесло на русские равнины звуки и формы культуры Востока.

На огромных пространствах России в течение веков кипел и плавился культурный синтез Востока и Запада, формируя энергетическое поле русской Культуры, русского национального духа. Пространства России, принимая в себя дары Запада и Востока, усиливали свою энергетику, создавали свою самобытность, зацветая каждый раз по-новому после соприкосновения мирного или не мирного с Западом или Востоком.

Положение России между Востоком и Западом как моста, объединяющего эти два мира, обусловило многие особенности русской культуры, русского духа и русского характера. Последний обрел уникальную полярность, соединив в себе резко выраженные противоположности, так и не дотянувшие до той золотой середины, на которой возрастает классическая цивилизация с элементами усредненной Культуры.