Отмучавшись в аду, попадаешь в рай. Из рая уже не отмучаешься. Счастливы те, что горят дольше.

Рай, вероятно, похож на массовый паралич во избежание греха. Если так, то в данном случае свободу олицетворяет ад. Впрочем, как и во всех остальных.

Рай существует лишь благодаря аду. Исчезни рай, ад останется. Но не наоборот.

А в раю всё ещё нужно соблюдать заповеди?

Кто не побывал в аду, тот не знает жизни. Кто не знает жизни, может угодить в рай.

Рай убивает жизнь. Грех воскрешает её. Природа заставляет церковь прощать грехи.

Ад станет подлинным раем, если дьявол позволит носить белую одежду. Но кем тогда станет дьявол?

Ад не другие , ад – это Сартр.

Природное

Домашние тапочки. Домашние животные. Домашняя природа.

Человек так говорит другим существам: подчинитесь и надейтесь.

Природа – второй по важности соперник человека. Кто же первый?

Природа добивается исполнения целей, обманывая своих подданных всевозможными удовольствиями. Но что природа рядом с человеком? Мы добиваемся удовольствия, обманывая целями.

Человек чувствует ответственность перед природой. А она перед нами?

Испытать мудрость природы довольно просто: погубит себя человек или нет. Но вот какой результат станет проявлением мудрости?

Кто печётся о сохранении природы окружающей – отрекается от природы внутренней. Доминирующий вид – это бульдозер.

Разве чума щадит свои жертвы? Разве прощает слабейших? Разве должна?

В конце концов: или среда уничтожает своих обитателей, или же обитатели – среду.

У природы женский ум: он вроде бы есть.

Если бы природа хоть на долю секунды узнала, чего мы понапридумывали, она бы тут же свихнулась.

Необходимо окунуться в ледяной хаос, чтобы протрезветь от уютного порядка, но не строить затем новый, а закаляться до поры уютного хаоса.

Я восхищаюсь миром, его безжалостностью. Ему известен толк становления, чего не скажешь о человеке.

Я не понимаю, почему природа не родила человеку равного брата, чтобы в соперничестве своём они друг друга уравновешивали, не позволяя выйти из берегов, вынуждая расти ввысь.

Человек – это в первую очередь тело. Кожа, мясо и кости. Чувства, инстинкты и потребность. Когда мы лишаемся тела, мы лишаемся человека. Мы лишаемся природного зова и природного слуха. Мы больше не живём , а значит и не мыслим . Мы только пребываем, и всё пребывает вокруг.

Почему есть плоть без мысли, но нет мысли без плоти? Мысль нуждается в воплощении .

Разве не испытывает плоть раздираемого хищником зверя удовлетворение? Разве не озаряется она священным смыслом?

Движение есть удовольствие. Удовольствие от подтверждения, удовольствие от бытия .

Символ – повержен будет естеством.

Природа творит беспрерывным актом эволюции, появление растворено в исчезновении, исчезновение – в появлении. Творимое и есть творец. По сравнению с природой произведения человека воспринимаются как случайные выкидыши, покинутые своим беспечным родителем, обречённые лежать на берегу несущей реки. «Град разящих мыслей» – моя дерзкая попытка на мгновение своей жизни творить, как Она .

Каждый из нас томительно ожидает явления собственного зверя .

Кто сказал, что машина – не природный лик? Возможно, не природным является как раз-таки естество? Интеллектуальная прихоть, которой тешит себя человек? Ай-ай-ай…

Жизнь и смерть

Жизнь творима смертью. Смерть – это память жизни, это её почва и её форма.

Жизнь – это последствие смерти.

Костлявая, не на тебе ли держится плоть наша?

После смерти только жизнь, после жизни – только смерть.

Шлифует ли нас жизнь? О нет, она шершавит!

Какой смысл всю жизнь провести, готовясь к смерти? По сути, посвятить жизнь смерти? Годы чудесных мгновений посвятить одному-единственному: точке прекращения мгновений. Завершению. ХА! Что же вы, мои дорогие, завершать-то собрались? Если не было в жизни вашей ничего иного, сплошное предзавершение? Раз за разом мгновение порога? Неужели это страх вынуждает вас пойти на столь неслыханное оскорбление жизни? В том числе – страх позора от страха перед смертью? И снова громогласное «ХА!». Вы боролись со смертью при помощи смерти. Вами успешно выкорчеван страх, вне сомнений, но выкорчевана и сама смерть. Так осталась ли разлучённая жизнь? С чем вообще вы остались, господа призраки?

Живущим не дано исповедовать пути смерти, все живущие – они по ту её сторону, что им о ней известно? Разве мёртвые исповедуют пути жизни? Я уже улыбаюсь вашему ответу.

В ком мало жизни, тот заимствует у смерти.

Интересно, а можно ли умереть от переизбытка жизни? Так сказать, лопнуть?

Жизнь – это замедленный взрыв – и дым, утягиваемый смертью.

Почему цель жизни – смерть? Ибо сгорание порождает движение.

Жизнь тонка. Хотя скорее струна, нежели нить: музыкальна.

Жизнь есть случайное вдохновение. И слишком часто – растраченное впустую.

Главное в жизни – конец. Итог определяет человека или решает забыть.

Смерть не сражается, она терпеливо побеждает.