Стернберг отпер дверцу взятого напрокат «шевроле», и Паркер забрался в машину. Стернберг, закрыв зонтик, аккуратно, чтобы не задеть Паркера, положил его на заднее сиденье.

Оба молчали, пока Стернберг осторожно вел машину к выезду с территории аэропорта.

– Знаете, что Томми улизнул? – спросил Стернберг.

– Когда? – Паркер с удивлением посмотрел на него.

– Слышал в последней сводке новостей по радио. – Стернберг, усмехнувшись, покачал головой. – Ему повезло, что он – хиппи, – объяснил он. – Столько организаций выступили в поддержку Томми, такая шумиха поднялась из-за необоснованных репрессий со стороны полиции, что им пришлось отпустить его. Если бы его арестовали за то, что он проехал на красный светофор, то его держали бы в тюрьме месяц. А преступление наделало слишком много шума.

– Но ведь его опознали полицейские? – нахмурившись, спросил Паркер.

– Да кто же станет верить двум копам против показаний длинноволосого подростка? Вы только взгляните на Томми, вы поверили бы, что он – грабитель?

– Девушку тоже отпустили?

– Обоих, – кивнул Стернберг. – Свободны как птицы. – Такси, ехавшее впереди, замедлило уйти вправо, Стернбергу пришлось резко затормозить, и задние колеса заскользили по мокрому асфальту. Но Стернберг справился с машиной и уверенно вырулил на свою полосу.

– Сажают за руль черт знает кого, – недовольно пробормотал он.

– Наши дела плохи, – сказал Паркер, дождавшись, когда они наконец выехали на основную магистраль.

– Я почувствовал это по вашему звонку. Неприятности с Гриффитом?

– Он мертв. Покончил с собой, когда прочитал в газете, что нас поймали, – объяснил Паркер.

– Черт возьми! – Стернберг хмуро уставился на дорогу сквозь безостановочно двигавшиеся очистители лобового стекла, будто ответ на мучивший его вопрос был написан на борту обгонявшего их грузовика.

– Мы нашли одного человека, с которым Гриффит вел дела, он в Нью-Йорке. Но его интересуют только шесть картин.

– И сколько он заплатит?

– Шестьдесят тысяч.

– По двенадцать тысяч на каждого. – Стернберг недовольно покачал головой, настроение у него заметно ухудшилось. – Не стоило из-за этого приезжать, – сказал он. – Это точно.

– Никого из нас не устраивает эта сумма, – согласился Паркер.

– Я приехал издалека, – напомнил Стернберг.

Паркер пожал плечами.

– Так что же делать с остальными картинами? – повернувшись к Паркеру, спросил ворчливо Стернберг. – Пятнадцать штук, черт возьми!

– Мы обсудили эту проблему, – ответил Паркер. – Мы с Мак-Кеем и Деверс. Придется от них отказаться.

– Отказаться от них? – недовольно, с удивлением переспросил Стернберг. – Ведь мы рассчитывали получить за них девяносто тысяч.

– У нас нет покупателя.

– А как насчет страховой компании?

– Если вы задержитесь здесь и станете вести с ними переговоры, тогда пожалуйста, – ответил Паркер.

– Проклятье! – Стернберг замолчал и сосредоточил внимание на дороге.

– У нас тоже нет желания заниматься этим делом, – подвел итог Паркер.

– Ненавижу страховые компании, – объяснил Стернберг. – Воры проклятые.

– Согласен с вами, – кивнул Паркер.

– Нам повезет, если получим с них по двадцать центов с доллара.

– Скорее всего, ничего не получим, а попадем в ловушку, – скептически заметил Паркер. – Между прочим, а что будем делать с картинами, пока торгуемся?

– Итак, решено: возвращаем их законным владельцам, – ворчливым тоном сказал Стернберг.

– И получаем каждый по двенадцать тысяч, – напомнил Паркер, – а потом разъезжаемся по домам.

– Боже, – покачал головой Стернберг, – какой у меня неудачный год! Паркер ничего не ответил.

Глава 6

Паркер лежал в шезлонге на берегу озера, обсыхая на солнце после купания. Летний сезон уже начался, и пустовавшие всю зиму дома вокруг озера стали заполняться жильцами; моторные лодки теперь то и дело бороздили озеро, и на каждом шагу встречались любопытные физиономии отдыхающих. Скоро придет пора, прихватив Клер, сматываться отсюда, надо перебираться до осени в другое место.

Этот дом принадлежал Клер, но подбирала она его в расчете на Паркера. Большую часть года на прилегающей к озеру территории было пустынно, как на кладбище; Паркер высоко ценил такую уединенность и раньше, до встречи с Клер. Он подолгу жил в отелях курортных городков, где в межсезонье не встретишь ни души. Только летом здесь появлялись люди, задававшие праздные вопросы и проявлявшие неуместное любопытство, столь обычное в нормальном мире.

Конечно, досадно, что операция с картинами провалилась и они не получили той суммы, на которую рассчитывали. Они с Клер потратят двенадцать тысяч Ренарда за два месяца, которые проведут вдали от дома, да и большая сумма не помешала бы.

Паркер услыхал за своей спиной шум раздвигаемых дверей и, обернувшись, увидел Клер: она направлялась к нему по лужайке, прилегающей к дому. Паркеру нравилось наблюдать за ней: эта женщина таила в себе еще столько неизведанного – качество, очень редко встречающееся в женщинах.

– Тебя к телефону, – сказала Клер, подойдя к нему.

– Спасибо. – Возможно, звонил Мак-Кей.

– Я перевела разговор на тот аппарат, что в спальне, – предупредила Клер.