Читаем Говорит Москва полностью

– Звонит мне Таня, уже довольно поздно, я собиралась спать лечь. И начинает: «Вика, как дела? Что у тебя нового?» – весь этот неискренний бред. Я же знаю, что она хочет на что-нибудь пожаловаться – она мне просто так не звонит. Наверняка, опять поссорилась с мужем. Я ей так и говорю: «Таня, давай ближе к делу, что с Андреем?». А она: «Вика, мне так одиноко. Андрей разбил мне лицо – мне наложили швы, сделали две пластические операции, я сижу дома, потому что в таком виде никуда не могу выйти, уволилась с работы. Может, ты меня навестишь?». У меня шок. Я спрашиваю: «Таня, как это произошло? Написала ли ты заявление в милицию? Ты подаешь на развод?». Она так удивилась: «Какое заявление? Мы же близкие люди, Вика, ты что!». И рассказала, что они праздновали чей-то день рождения, – а они же все время ссорятся, – и вот у них «случился конфликт». Он ей врезал несколько раз, она потеряла сознание, – он сам ее отвез в больницу. Врачу они сказали, что Таня упала с лестницы. А врач же не дурак – у него таких «упавших с лестницы» по двадцать человек каждую ночь – и все мужей своих не хотят подставлять, никто не признается, что на самом деле случилось. Таня еще добавила: «У нас после этого случая так хорошо – тишина, покой, он мне апельсины покупает». Нет, я не поеду ее навещать, я не понимаю, как так можно жить. Андрей мне казался приличным человеком, я теперь с ним общаться не смогу.

Как сказал классик: «Разобьёш мне сердце Я разобью тебе ебало».

* * *

В диспансере на улице Металлургов, куда я хожу за справками для УФМС, возмущенная врач рассказывает мне вполголоса:

– Приходит ко мне в кабинет главврач, и такая – руки в боки – давай меня отчитывать! «Татьяна Александровна, вы какой ручкой заполняли эту карту? Гелевой? Как, – говорит, – теперь это вытирать? Я же вам сказала, чтобы вы купили такую ручку, которая потом стирается, сходите завтра же». Дело в том, что у нас в поликлинике должны стоять компьютеры. Но их нет. Мы заполняем все документы вручную, и, конечно, делаем ошибки. Чтобы ее исправить, надо всю карту переписывать. Пойду завтра за ручкой. А куда деваться?

* * *

– У меня была однокомнатная квартира на Нагорной. Я продала ее, бабушкин дом загородный, взяла еще хороший такой кредит – и купила свою квартиру на Ленинском. У меня классная квартира: 4 комнаты, потолки высокие. Как вспомню ту, однокомнатную, сразу понимаю, что сделала правильно, хоть и кредит приходится выплачивать. Осталось еще лет десять, но я надеюсь выплатить быстрее. И еще, знаешь что? У меня же рядом, стенка в стенку, на Нагорной жила мама. Мы с ней как будто одним домом жили, мне уже так надоело это. Но если бы я просто сказала: «Мама, я хочу поменять однокомнатную квартиру на Нагорной на однокомнатную на Ленинском», – она бы меня не поняла вообще. Поэтому пришлось придумать эту хитрую комбинацию с домом, еще и кредитом.

* * *

В пятницу вечером в хипстерском торговом центре Tsvetnoy Central Market играл диджей, и молодые люди выбирали себе одежду модных марок. Среди прочих по залу прогуливалась женщина лет пятидесяти в потрепанном пальто, стоптанных кроссовках и с тележкой из супермаркета. Хотя супермаркета в Цветном, кажется, нет – только гастрономические ряды с горками фермерских продуктов.

В любом случае, у женщины в тележке продуктов не было. Там лежала ее вместительная сумка. И очень смирно сидела старенькая такая собачка. Сначала со всем этим добром пошла в туалет, в большую кабинку – чтобы тележка поместилась. Через 15 минут вышла и повезла ее между рядами кронштейнов, осматривая платья и блузы.

Остановившись в отделе марки дизайнерской одежды WoodWood, она вдруг сказала девушке-консультанту:

– Нельзя сказать, что эта вещь очень стильная.

Показывала на черное пальто. Девушка вежливо ответила:

– Некоторым очень идет.

Дама с собачкой взяла висящее рядом платье:

– А вот такое платье будет модным еще через много лет.

Затем они очень тепло попрощались. «Заходите еще!» – сказала консультант. Дама погладила свою старую собачку и покатила тележку к выходу.

* * *

Шла вечером по Лубянскому проезду. У обочины стоял автозак, рядом – пятеро полицейских. Один закуривал, начал что-то рассказывать – и изо рта у него выпала сигарета. А среди полицейских была дама – в этой их форме, колготках и с густым макияжем. Она как давай смеяться, так заливисто, на весь проезд. Я уже ушла сильно вперед, и все слышала, как она смеется этой выпавшей сигарете. Видимо, нервное.

У нас в «Лужниках» недавно опять был футбол. На эскалаторе едут вниз болельщики. Им кричит мужичок с противоположного эскалатора:

– Какой счет?!

– Два-два!