Читаем Говардс-Энд полностью

— Позволь мне сказать тебе раз и навсегда, что, если ты не изменишь своего к нему отношения, я ничего не буду делать. Конечно, с логической точки зрения ты права и имеешь основания высказываться о Генри весьма нелицеприятно. Только я не собираюсь тебя слушать. Так что выбирай.

Хелен смотрела на закат.

— Если ты обещаешь отвести их тихонько в гостиницу «Георг», я поговорю с Генри — но, имей в виду, поговорю так, как считаю нужным, без всяких нелепых воплей о справедливости. Меня твоя справедливость не волнует. Если бы речь шла только о деньгах, мы с тобой могли бы все решить сами, но он хочет получить работу, а этого мы не можем ему дать. Но Генри, вероятно, может.

— Это его долг, — проворчала Хелен.

— Долг меня тоже не волнует. Меня волнуют судьбы разных людей, с которыми мы знакомы, и то, как при существующем положении дел постараться кое-что улучшить. Мистер Уилкокс терпеть не может, когда его просят об одолжениях: таковы все деловые люди, — но я обращусь к нему с этой просьбой, рискуя нарваться на отказ, потому что хочу кое-что улучшить.

— Прекрасно. Обещаю. И не слишком волнуйся.

— Тогда веди их в «Георг», а я попробую. Бедняги! Они, кажется, и правда очень устали.

Попрощавшись с Бастами, Маргарет добавила:

— Я тебе еще не все сказала, Хелен. Ты потакаешь только собственным желаниям. И я не собираюсь с этим мириться. С возрастом ты становишься все менее сдержанной. Подумай об этом и постарайся изменить свой характер, иначе впредь нам будет трудно.

Маргарет вернулась к Генри. К счастью, он присел отдохнуть: забота о физической форме была для него важным делом.

— Это местные? — спросил он с приятной улыбкой.

— Ты не поверишь, — ответила Маргарет, садясь рядом. — Теперь уже все в порядке, но это приехала моя сестра.

— Хелен здесь? — воскликнул он, собираясь встать. — Но она ведь сказала, что не приедет. Я решил, что она презирает свадьбы.

— Не вставай. Она приехала не на свадьбу. И я отправила ее в «Георг». — Гостеприимный по природе, Генри начал было возражать. — Нет. С ней вместе приехали двое ее протеже, так что ей надо быть с ними.

— Тогда пусть они все остановятся у нас.

— Мой милый Генри, ты их видел?

— Я точно заметил какую-то женщину в бесформенно-коричневом.

— Бесформенно-коричневая была Хелен. А ты заметил еще двоих в бесформенно-сине-зеленом и бесформенно-желто-розовом?

— Что? Так они пришли попировать?

— Нет, по делу. Они явились ко мне, и позже я хотела бы с тобой об этом переговорить.

Маргарет устыдилась собственной дипломатичности. При общении с человеком по фамилии Уилкокс ее все время подмывало оставить дружеский тон и стать той женщиной, какую он желает видеть! Генри сразу же понял намек и возразил:

— Почему позже? Скажи сейчас. Сейчас самое время.

— Сказать?

— Если история не очень долгая.

— Ну, не на пять минут. А в конце — кульминация: я хочу попросить тебя найти в твоей конторе работу для этого человека.

— Какова его квалификация?

— Не знаю. Он клерк.

— Сколько лет?

— Пожалуй, лет двадцать пять.

— Как его зовут?

— Баст, — сказала Маргарет и чуть было не напомнила, что они уже встречались на Уикем-плейс, но вовремя остановилась. Встреча была не слишком приятная.

— Где он работал раньше?

— В банке Демпстера.

— Почему уволился? — спросил он, все еще ничего не вспомнив.

— Они сократили штат.

— Ладно, я с ним встречусь.

Это было платой за тактичность и преданность, проявленные ею в тот день. Теперь она понимала, почему некоторые женщины правам предпочитают влияние. Миссис Плинлиммон, осуждая суфражисток, заявила: «Стыдно должно быть женщине, которая не может повлиять на мужа и заставить его голосовать так, как ей нужно». Тогда Маргарет поморщилась, но теперь она сама влияла на Генри, и хотя была рада своей маленькой победе, понимала, что именно так одерживаются победы в гареме.

— Я буду рада, если ты его возьмешь, — сказала она, — только не знаю, насколько он компетентен.

— Сделаю что смогу. Но, Маргарет, ты не должна рассматривать это как прецедент.

— Нет, конечно же, нет…

— Я не в состоянии пристраивать твоих протеже каждый день. Это помешает делу.

— Обещаю — больше не буду. Просто здесь особый случай.

— Все протеже — особый случай.

Она не стала возражать. Генри поднялся и с подчеркнутой любезностью подал ей руку, помогая подняться. Какая пропасть лежала между этим Генри и тем, каким его хотела видеть Хелен! Да и сама она — вечно разрывающаяся между этими двумя людьми, то принимая мужчин такими, какие они есть, то стремясь вместе с сестрой к Истине. Любовь и Истина — их вражда, наверное, вечна. Быть может, на ней и покоится весь зримый мир, а если бы они были едины, то сама жизнь могла бы исчезнуть в разряженном воздухе пространства подобно духам, исчезнувшим, как только Просперо помирился со своим братом.[44]

— Из-за твоего протеже мы опоздали, — сказал Генри. — Фасселлы уже, должно быть, собрались уезжать.