Читаем Говардс-Энд полностью

— Надобности нет, но не лучше ли будет все же поехать? Ситуация становится довольно серьезной. Мы упускаем возможности одну за другой, и в конце концов окажемся на улице с узлами и чемоданами. Мы не знаем, чего хотим, в этом наше несчастье…

— Нет, просто у нас нет настоящих привязанностей, — сказала Хелен, уплетая поджаренный хлебец.

— Не поехать ли мне сегодня в город, снять дом, даже если он самый неподходящий, вернуться завтра дневным поездом и начать наслаждаться жизнью? Я буду злиться на себя и раздражать окружающих, пока не покончу с этим делом.

— Но ты не совершишь ничего необдуманного, Маргарет?

— Там не может быть ничего необдуманного.

— Кто такие эти Уилкоксы? — включился в разговор Тибби. Вопрос, прозвучавший глупо, на самом деле был совсем не простым, ибо тетя Джули с трудом могла на него ответить.

— Лично я даже не представляю, как себя вести с этими Уилкоксами. И не вижу, какое они имеют к нам отношение.

— И я тоже, — согласилась Хелен. — Странно, что мы не теряем их из виду. Из всех наших гостиничных знакомых остался только мистер Уилкокс. Уже больше трех лет прошло, и за это время мы утратили связь с гораздо более интересными людьми.

— Интересные люди не предлагают нам дома.

— Если ты начнешь рассуждать в духе честных англичан, я запущу в тебя этой патокой.

— Дух честных англичан куда лучше, чем дух космополитов, — сказала Маргарет вставая. — Ну что, дети, как нам поступить? Вы видели дом на Дьюси-стрит. Что мне ответить: «да» или «нет»? Тибби, душа моя, ты как думаешь? Я очень хочу заставить высказаться вас обоих.

— Все зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в слово «да…».

— Ничего от этого не зависит. Скажи «да».

— Скажу «нет».

Теперь Маргарет заговорила довольно серьезно.

— Полагаю, — начала она, — наша порода вырождается. Мы не можем решить даже такой незначительный вопрос. А что будет, если мы столкнемся с проблемами более серьезными?

— С этими-то мы запросто разделаемся, — откликнулась Хелен.

— Я подумала об отце. Как он решился уехать из Германии, когда в молодости за нее воевал и все его чувства и друзья были прусские? Как он смог перебороть свой патриотизм и найти иную цель в жизни? Меня бы это убило. Ему было почти сорок, и он поменял страну и идеи, а мы в нашем возрасте не можем поменять дом. Это унизительно.

— Ваш отец, возможно, и мог поменять страну, — сказала миссис Мант весьма раздраженно. — И это, наверное — хотя вовсе не обязательно, — дело хорошее. Но менять жилье он мог не лучше вашего — точнее, гораздо хуже. Век не забуду, как натерпелась бедняжка Эмили, переезжая из Манчестера.

— Так я и знала! — воскликнула Хелен. — Я же говорила: мы путаемся в несущественном. А когда происходит что-то большое, настоящее, мы все решаем в одночасье.

— Путаемся, дорогая моя? Ты была слишком мала и не помнишь — точнее, тебя тогда вовсе не было. А мебель погрузили и отправили еще до подписания договора об аренде дома на Уикем-плейс, и Эмили ехала в Лондон на поезде с младенцем на руках — это была Маргарет — и с небольшим багажом, практически не зная, где будет ее новое жилье. Съезжать из этого дома, быть может, трудно, но это ничто по сравнению с теми мучениями, которые нам всем пришлось претерпеть, чтобы вы туда въехали.

Хелен закричала с набитым ртом:

— И это человек, который бил и австрийцев, и датчан, и французов, тот, кто победил и немцев, сидевших у него внутри. А мы такие же, как он.

— Говори о себе, — сказал Тибби. — И не забывай, пожалуйста, что я космополит.

— Может, Хелен и права.

— Конечно, она права, — подтвердила Хелен.

Должно быть, Хелен действительно была права, но в город она не поехала. Поехала Маргарет. Прерванный отдых, пожалуй, самая худшая из мелких неприятностей, и человеку можно простить уныние, если деловое письмо отрывает его от моря и друзей. Маргарет не верилось, что отец когда-нибудь испытывал схожие чувства. В последнее время у нее начались проблемы со зрением, поэтому она не могла читать в поезде, а на пейзаж за окном смотреть было скучно — она проезжала здесь только вчера. В Саутгемптоне она «помахала» Фриде: та ехала к ним в Суонидж, и миссис Мант высчитала, что их поезда должны пересечься, — но Фрида смотрела в другую сторону и Маргарет продолжила путь, чувствуя себя одинокой старой девой. И правда, только старая дева могла вообразить, что мистер Уилкокс за ней ухаживает! Как-то раз она была в гостях у одной такой — бедной, глупой и непривлекательной. У дамы развилась настоящая мания: ей все казалось, что любой общавшийся с ней мужчина непременно в нее влюбляется. Как обливалось кровью сердце Маргарет, когда она наблюдала за бедняжкой, постоянно пребывающей в этом заблуждении! Как она выговаривала ей, объясняла и в отчаянии уступала! «Возможно, меня и обманул викарий, дорогая, но молодой человек, который приносит дневную почту, действительно мной увлечен и даже…» Маргарет всегда казалось, что из всех закоулков старости этот самый отвратительный; впрочем, она и сама могла в него попасть хотя бы по причине своей девственности.