Читаем Говардс-Энд полностью

Он пришел к дому в четыре часа. Погода переменилась, и солнце весело освещало украшенные орнаментом ступени — треугольники из белого и черного мрамора. Позвонив, Леонард опустил глаза и смотрел на них. С ним происходили странные вещи. Казалось, внутри его открываются и закрываются какие-то двери, и ему приходилось спать, сидя в постели и прислонившись спиной к стене. Когда к нему вышла горничная, он не мог разглядеть ее лицо: неожиданно глаза залил коричневый дождь.

— Здесь живет миссис Уилкокс? — спросил он.

— Ее нет дома.

— Когда она вернется?

— Сейчас спрошу, — сказала горничная.

Маргарет распорядилась, чтобы никому, кто захочет ее видеть, не давали от ворот поворот. Закрыв дверь на цепочку — ибо того требовал вид Леонарда, — она пошла в курительную, где расположился Тибби. Он спал. Не так давно юноша плотно поел. И Чарльз Уилкокс еще не явился к нему с неприятными расспросами.

— Не знаю, — ответил Тибби сонным голосом. — В Хилтоне. Или в Говардс-Энде. А кто ее спрашивает?

— Пойду узнаю.

— Не надо, не беспокойтесь.

— Они уехали на машине в Говардс-Энд, — сказала горничная Леонарду.

Поблагодарив, он спросил, где находится это место.

— А не много ли вы хотите знать? — сказала горничная. Но Маргарет запретила ей давать уклончивые ответы и, вопреки собственному желанию, той пришлось сообщить Леонарду, что Говардс-Энд расположен в Хартфордшире.

— Скажите, пожалуйста, это что, такая деревня?

— Деревня! Это частный дом мистера Уилкокса — то есть один из домов. Там миссис Уилкокс держит свою мебель. А городок называется Хилтон.

— Понятно. А когда они вернутся?

— Мистер Шлегель не знает. Нельзя же знать все на свете, правда? — Захлопнув перед Леонардом дверь, горничная поспешила снять трубку настойчиво звонившего телефона.

Леонард переживал еще одну мучительную ночь. Покаяние становилось все менее доступным. Он лег спать очень рано и стал смотреть на пятно лунного света на полу. Как иногда случается, когда сознание перегружено, он уснул для всей остальной комнаты, кроме этой лунной полоски. Ужас! И тогда начался один из диалогов его раздвоенного «я». Какая-то его часть говорила: «Почему ужас? Обычный идущий от луны свет». — «Но он же движется». — «Как и луна». — «Но он похож на сжатый кулак». — «Почему бы и нет». — «Так ведь он до меня дотронется». — «И пускай дотронется». И, словно заторопившись, пятно поползло по одеялу. Постепенно из него получилась голубая змея, затем вторая, параллельная первой. «На Луне есть жизнь?» — «Конечно». — «А я думал, она необитаема». — «Там обитают Время, Смерть, Божий суд и змеи помельче».

— Змеи помельче! — с негодованием сказал вслух Леонард. — Что за мысль!

Усилием воли он вернул в реальность остальную часть комнаты. Джеки, кровать, еда, одежда на стуле постепенно вошли в его сознание, и ужас отступил точно расходящиеся по воде круги.

— Послушай, Джеки, я пойду пройдусь.

Дыхание Джеки было ровным. Пятно света падало прямо на полосатое одеяло, наползая на шаль, укрывавшую ей ноги. Чего он так испугался? Он подошел к окну и увидел, что луна начала свой уход с чистого неба. Увидел ее вулканы и яркие пространства, которые по чьему-то благостному заблуждению были названы морями. Они побледнели, потому что освещавшее их солнце теперь обратилось к Земле. Море Ясности, море Спокойствия и океан Бурь слились в одну прозрачную каплю, которая в свою очередь скоро обратится в вечный рассвет. А он почему-то испугался луны!

Леонард оделся при смешанном свете соперничающих небесных светил и подсчитал, сколько у него осталось денег. Не много, но достаточно, чтобы купить билет до Хилтона и обратно. Звон монет заставил Джеки открыть глаза.

— Это ты, Лен? Что ты делаешь, Лен?

— Это я, Джеки! Скоро приду.

Повернувшись на другой бок, Джеки уснула.