– Море кое-кого забрало, – грустно произнес он. – Бог даст, через два дня будем в Колывани. Оттуда, синьорита, вы уже поедете в карете. Так, уважаемый Антонио?

Тот кивком головы подтвердил слова капитана, который занимался раздачей обеда, состоявшего из сухарей, вяленого мяса и… винограда.

– Все, что сохранилось, – как бы извиняясь, сказал капитан, глядя на присутствующих. – Море добралось и до наших запасов, – пояснил он, не вдаваясь в детали.

На третий день послышалось: «Таллин!»

«Почему Таллин?» – заволновалась Софья, поднимаясь наверх.

Палуба была в относительном порядке, хотя кое-где виднелись поломки. Когда она оказалась на палубе, там уже стоял легат. Он смотрел жадными глазами на берег, словно не веря, что они доберутся до него.

– А почему Таллин? – спросила Софья.

– Это местное название Колывани, – пояснил легат.

Глава 24

Пуржить начало еще с вечера. Пришедший с запада ветер притащил с собой свинцово-черную тучу, которая обрушила на город снежный поток. А ветер, как котенок с клубком, стал играть с ним. То крутил волчком на месте, то поднимал вверх, то бросал вниз.

Князь Ярослав, обедая со своим семейством перед дальней дорогой, частенько посматривал в окошко. Такая погода ему не нравилась. «И заблудиться можно», – думал он, вгрызаясь крепкими зубами в кусок мяса и посматривая в окошко в ожидании приезда посадника, с которым договорился вместе ехать в Москву. Вроде и веселей, да и не так страшно.

Но что-то задерживало посадника. Наконец князь увидел, как в открытые ворота влетел какой-то всадник. Его и коня словно кто-то нарядил в белый саван. Так что узнать, кто прибыл, было трудно. И только крик в открытую наружную дверь «Посадник пожаловал!» заставил князя вытереть губы и быстро подняться из-за стола. Они встретились в проходе, прямо у двери едальни.

– Что случилось? – с тревогой спросил князь посадника.

Сняв огромную мохнатую шапку, отряхивая с нее налипший снег, сбросив шубейку, ответил:

– Бояре задержали, требуют… – Он оглянулся по сторонам и прикрыл дверь в едальню, но неплотно, и все домашние расслышали его слова: —…Казни смерда. Боятся, если он еще просидит в темнице, то как бы народ не поднялся и не освободил его.

– А как великий князь? – спросил Ярослав.

– Да брось ты, князь, это! Я те скажу, если люди придут, начнут грабить, думаешь, князь тя по головке погладит? Ну! – Восклицание было произнесено с командным оттенком.

– Ладно, – махнул князь рукой, – но только не сегодня.

Посадник победно улыбнулся. У него в голове мелькнула мысль: «Боится. Если что, потом откажется, скажет, не при мне, а сам дал добро».

– Завтра так завтра.

Услышав слова о казни парня, Ольга побелела и едва сдержалась, чтобы не броситься к отцу с мольбой этого не делать. Но она хорошо знала родителя. Пообещав, он уже не отступит. Опоздала! Что же делать? Ольга знала – мать тут не советчица. Она всегда на стороне отца. Кто же поможет? Единственным человеком, кому она могла доверить эту тайну, была ее старая нянька. Княжна уже давно выросла из того возраста, когда нуждалась в няньке. Но после Ольги детей у них не было, а няньку, которую все полюбили за мягкость характера, преданность своей госпоже, так и оставили при дочери, не найдя другого применения.

Нянька со слезами на глазах слушала свою Оленьку. Замуж ее никто не отдавал, поэтому она считала княжну своей дочерью.

– Его завтра казнят. Если это случится, я не знаю, что с собой сделаю, – в расстройстве говорила Ольга.

– Ничего, – успокаивала бабка, – время еще есть! Что-нибудь придумаем.

И придумала.

Под вечер в темницу пришла старуха с ведром кипяченого молока.

– Ты что тут делаешь, бабка? – выйдя из караулки, наткнулся на нее стражник.

– Мне так, милый мой, вас жалко. Погодка-то какая! Мерзнете вы, поди. Вот я вам и принесла горячего молочка погреться.

– Лучше бы ты бражки принесла. А то… молоко. Много им нагреешься!

– Так оно… с медком.

– Коль с медком, то давай, я всех угощу, – беря у нее ведро, сказал стражник.

– Ты сам-то, голубок, тоже глотни. Оно дюже лечебное!

– Глотну, бабка, глотну.

Он поднял ведро и сделал несколько глотков.

– Ух-х! Хорошо! – промолвил он, одной рукой вытирая усищи. – Благодарствую, старая. Что надо, приходи! – И он вернулся в сторожку, держа в руке подарок от старухи.

А через пару часов к темнице приблизились две фигуры, плохо различимые в буйстве снежного бурана. Первой вошла в сторожку нянька. А пришла она забрать ведро. Оказалось, что все сторожа спали непробудным сном. Старуха шустро вернулась к двери.

– Оленька! Иди, не бойся! Мужики спят как убитые.

Та осторожно, на цыпочках, вошла в помещение. Огарок свечи слабо освещал его. Но все же можно было рассмотреть спящих: кто положил голову на стол, кто прикорнул в уголке, а кто растянулся на лежаке. Все они дружно похрапывали. Ключи лежали на столе, чтобы удобно было их взять тому, кто шел к заключенным.

Ольга хорошо помнила, где в темнице находился ее спаситель. Она нашла его спящим под грудой соломы. Холод загнал его туда.

Она стала растаскивать солому, чтобы освободить пленника.