Читаем Государь полностью

Как мы уже говорили несколько раз выше, в большом городе ежедневно происходят события, которые требуют целительного вмешательства, и чем важнее эти события, тем более мудрым должен быть врачеватель. И если такие происшествия случаются иногда в разных городах, то в Риме бывало немало странных и неожиданных событий, как, например, когда чуть ли не все римские женщины устроили заговор с целью перебить своих мужей. Некоторые из мужчин были отравлены, а для других их жены только приготовили яд. Подобное произошло и во время заговора Вакханалий, раскрытого в ходе Македонской войны; в него были замешаны многие тысячи мужчин и женщин, и город подвергся бы величайшей опасности, если бы заговор не был обнаружен и если бы римлян останавливало число подлежащих наказанию. И когда бы многие другие признаки не указывали на величие Римской республики и мощь ее постановлений, о них можно было бы судить по наказаниям, которым подвергались провинившиеся. Римляне не поколебавшись подвергли казни целый легион, а в другой раз целый город, отправив в ссылку 8 или 10 тысяч человек на столь тяжких условиях, что их было бы трудно исполнить даже одному человеку, а не такому множеству. Так было с солдатами, потерпевшими поражение при Каннах. Они были высланы в Сицилию, и им было приказано не ложиться на землю и даже есть стоя.

Из всех прочих наказаний самым суровым была децимация, при которой из всего войска по жребию избирали для казни каждого десятого солдата. Для расправы с множеством людей трудно найти более страшную кару, чем эта. Ведь когда проступок совершен многими и найти зачинщика трудно, невозможно наказать всех из-за их чрезмерного количества. Наказать часть, а часть оставить безнаказанными, было бы несправедливо по отношению к пострадавшим, а уцелевшие могли бы дерзнуть на новые преступления. Но если казнят по жребию десятую часть людей, которые заслуживали бы этого все без исключения, наказанные могут пожаловаться только на судьбу, а у выживших сохранится боязнь, что в другой раз жребий может выпасть им, и они воздержатся от преступления.

Итак, участвовавшие в заговоре отравительниц и в Вакханалиях были наказаны в соответствии с их проступками. И хотя подобные недуги очень вредны для республики, они не смертельны, потому что почти всегда оставляют время для излечения – в отличие от покушений на государственную власть, которые могут погубить город, если благоразумный человек не справится с ними.

Римляне по своей щедрости даровали гражданство многим иногородним, и со временем новые граждане составили столь значительную часть от принимающих участие в голосовании, что это стало сказываться на делах управления и отклонять их в сторону от привычных путей, принятых при прежнем составе должностных лиц. Заметивший это Квинт Фабий, который был тогда цензором, распределил всех новоиспеченных граждан, явившихся причинами беспорядка, на четыре трибы, чтобы, замкнувшись в этих небольших пределах, они не могли сбивать весь Рим с пути истинного. Фабий своевременно распознал опасность и нашел подходящее средство против нее, не прибегая к перемене власти, и это доставило такое удовольствие гражданам, что он заслужил прозвание Максима.

Примечания

1

«Для царствования ему недоставало лишь царства» (лат.).

2

«Нет ничего более шаткого и преходящего, чем обаяние не опирающегося на собственную силу могущества» (лат.).

3

«Молодо царство у нас, велика опасность; лишь это Бдительно так рубежи охранять меня заставляет» (лат.).

4

По праву наследства (лат.).

5

«Что до решения, которое предлагается вам как наилучшее и наивыгоднейшее для вашего государства, а именно не вмешиваться в войну, то нет для вас ничего худшего, ибо, приняв это решение, без награды и без чести станете добычей победителя» (лат.).

6

«Ибо та война справедлива, которая необходима, и то оружие священно, на которое единственная надежда» (лат.).

7

Желаю вам здравия (лат.).

8

Желаю вам здравия (лат.).

9

«Однако захватившего нынешний век неуважения к богам тогда еще не знали, и никто не старался истолковать законы и клятвы к собственной выгоде, а скорее приноравливался к ним сам» (лат.).

10

«И уже не могли они удержаться ни собственными силами, ни сторонней помощью; и все-таки они не отказались от войны. Вот как претила им свобода, которой не удалось защитить со славою, вот насколько даже поражение было для них желанней, чем упущенная победа» (лат.).

11

«Ведь не гребнями поражают врага, и даже разукрашенный и раззолоченный щит пронзят римские копья» (лат.).

12

«Тулл на битву сограждан

Двинет праздных своих» ( лат. ).

13

«…Всегда легче воздать за зло, чем за добро. Люди тяготятся необходимостью проявлять благодарность, но с радостью ищут случая проявить мстительность» (лат.).

14

«Пусть консул следит, чтобы республика не потерпела никакого ущерба» (лат.).

15

«Недаром этот гордец ведет себя так скромно» (лат.).

16

«Он же обратил препятствие себе на пользу» (лат.).

17

«Аппий сбросил маску и показал свое истинное лицо» (лат.).

18

Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги