Читаем Государь полностью

Чтобы войско одержало победу, нужно убедить его, что победа ему обеспечена. Надежность войска зависит от того, насколько хорошо оно вооружено и устроено, и от того, насколько солдаты знакомы друг с другом. Правильное устройство и взаимное доверие возникают в том случае, когда солдаты родились и выросли в одном месте. Уважение к командиру должно быть таково, чтобы солдаты были уверены в его благоразумии, а такую уверенность они приобретут, если всегда будут видеть его бодрым, подтянутым и смелым, отвечающим всем требованиям, налагаемым его высоким званием. И командир никогда не потеряет доверия солдат, пока будет наказывать их за проступки и не утруждать впустую, соблюдать свои обещания, указывать им легкий путь к победе, скрывать от них или разоблачать мнимые опасности. Если все это соблюдать как следует, войско будет уверено в себе и сумеет победить. Римляне придавали уверенность своим войскам с помощью религии, используя гадания и предсказания, чтобы назначать консулов, объявлять рекрутский набор, отправляться на войну и вступать в битву. Ни один добросовестный и мудрый полководец не стал бы ничего предпринимать, не совершив прежде какого-либо из этих обрядов, потому что пока солдаты не убедятся, что боги на их стороне, ему угрожает поражение. А если бы кто-то из консулов или другой военачальник вступили в битву вопреки дурным предсказаниям, они были бы наказаны, как был наказан Клавдий Пульхр. И хотя об этом говорится во всех описаниях римской истории, хорошим доказательством служат слова, которые Тит Ливий вкладывает в уста Аппия Клавдия. Последний, осуждая перед народом заносчивость народных трибунов, из-за которых, по его мнению, гадания и другие обряды благочестия приходили в упадок, утверждает: «Eludant nunc licet religiones. Quid enim interest, si pulli non pascentur, si ex cavea tardius exiverint, si occinuerit avis? Parva sunt haec; sed parva ista non contemnendo, maiores nostri maximam hanc rempublicam fecerunt» [86] . В этих пустяках заключалась сила, объединяющая и вселяющая уверенность в солдат, что является первым условием любой победы. Следует, однако, чтобы с этими обрядами соединялась доблесть, иначе они бесполезны. Пренестинцы, выставив войско против римлян, разбили свой лагерь на реке Аллии, где римляне потерпели поражение от французов. Этим противники Рима хотели смутить его воинов, избрав неблагоприятное для них место, и вселить уверенность в своих солдат. И хотя по изложенным выше соображениям их расчет был довольно верным, но исход дела показывает, что подлинная доблесть не останавливается перед каждым случайным препятствием. Историк прекрасно выражает это в следующих словах, вложенных в уста диктатора, который обратился с ними к своему начальнику конницы: «Vides tu, fortuna illos fretos ad Alliam consedisse; at tu, fretus armis animisque, invade mediam aciem» [87] . Истинная доблесть, правильная выучка, уверенность в себе, вынесенная из стольких побед, не могут быть поколеблены мелкими неприятностями; пустые страхи на них не действуют, временное замешательство им не вредит, как можно видеть на примере сражения двух консулов Манлиев с вольсками, в котором часть солдат была безрассудно выслана из лагеря за трофеями, вследствие чего лагерь и оставшиеся в нем неожиданно оказались в окружении. Эту опасность рассеяло не благоразумие консулов, а доблесть их солдат. При этом Тит Ливий говорит такие слова: «Militum, etiam sine rectore, stabilis virtus tutata est» [88] .

He премину указать еще на один прием, использованный Фабием, когда он только вошел в Тоскану с войском, чтобы придать ему веры в свои силы. Фабий считал такую веру особенно необходимой в чужой стране при встрече с незнакомым врагом, и, обратившись перед сражением к солдатам, перечисляя многие причины, которые позволяли римлянам надеяться на победу, он сказал, что можно было бы привести еще другие доводы, обеспечивающие верный успех, если бы обнародовать их не было опасно. Этот мудро употребленный способ воодушевления солдат заслуживает такого же подражания.

Глава XXXIV

Какая репутация, известность или слава одного из граждан обеспечивает ему расположение народа и проявляет ли последний больше благоразумия при раздаче должностей, чем государь

Мы уже говорили о том, как Манлий, прозванный впоследствии Торкватом, защитил своего отца Люция Манлия от выдвинутых против него народным трибуном Марком Помпонием обвинений. Сыновняя забота об отце настолько пришлась по душе толпе, что, хотя ее проявление было довольно жестоким и выходящим за общепринятые рамки, Тит Манлий не только не подвергся осуждению, но и при избрании трибунов легионов получил второе место. Это происшествие наводит на мысль о том, на чем народ строит свои суждения о людях, и о том, насколько справедливо приведенное выше заключение, что народ лучше распределяет должности, чем государь.