Читаем Госпожа Сарторис полностью

Письмо Эрнсту я написала на работе. Оно получилось неловкое, скорее формальное, чем личное – возможно, из-за царившей вокруг атмосферы. Но я не хотела спешно строчить послание ночью, за письменным столом, хотя, возможно, несколько взволнованных строчек смотрелись бы менее безутешно, чем итоговый результат. Вышло нечто вроде официального обращения, но как я ни пыталась, лучше не получалось. Я не хотела делать никаких признаний; он и сам прекрасно знал, как мы жили, но в отличие от меня был этим доволен. Почти двадцать лет он наслаждался счастьем, но об этом я промолчала; вряд ли Эрнст хотел знать о моих намерениях, и они его совсем не касались. Даниэле я стала не нужна – впрочем, разве когда-то было иначе? – и о ее будущем беспокоиться не следовало, потому что воспитывать в тринадцать лет уже поздно, а приглядывать и заботиться могла и Ирми. Я попыталась вспомнить какие-нибудь счастливые моменты, написать что-нибудь утешительное, но ничего особенного в голову не пришло, я плохо помнила веселые вечеринки в кегельном клубе. Еще я сообщила, что в обозримом будущем нас ждет развод – этой формулировки избежать не удалось, хоть я и понимала, что предстоящие события необозримы, – и с ним свяжется мой адвокат. Еще я написала, что уезжаю с Михаэлем, он имел право знать хотя бы это, но не стала рассказывать, насколько долго длятся наши отношения – не так уж долго они и длились. Пусть не удивляется, что Михаэль тоже уехал из города. И пусть сам решает, объяснять ли мое отсутствие на работе болезнью, когда и кому рассказывать правду и что говорить всем остальным; он может спокойно сказать, что я сошла с ума, или что он давно обо всем догадывался, или что мы много раз обсуждали ситуацию, но меня было просто невозможно остановить. Я долго раздумывала над словами прощания и наконец решила написать «всего хорошего вам троим» – ведь это было мое искреннее пожелание. Черновик письма я разрезала на полоски и спустила в унитаз; потом достала из письменного стола немногие личные вещи – духи, расческу и телефонную книгу, тампоны и запасную блузку. Крем для рук я забирать не стала.

Начальница заправки долго не могла успокоиться. «Только представьте, – говорила она, – стоило мне зайти, как появился полицейский!» Шел девятый час, мы были одни, и она во всех подробностях рассказывала мне о посещении дежурного должностного лица – комиссара, уточнила она с многозначительным видом. «Еще довольно молодой и явно очень тщеславный, он сделает все, чтобы отыскать преступника, но сейчас ему ничего не остается, кроме как проверять все мойки в Л. и ближайших окрестностях. Поверхностно вымытый автомобиль не обманет криминалистическую экспертизу, объяснил он – имея в виду частички кожи, волокна материи и фрагменты почвы, – но, по его предположению, первым импульсом преступника все равно была попытка очистить машину. «Даже не знаю, – протянула она, – если представить, как все произошло, – убийца либо был настолько хладнокровен, что его никогда не поймают, либо испугался и растерялся, но тогда они бы давно нашли его, будь он из нашего города, верно? А если он вообще не местный, а из Ф. или даже из М., тогда у них вообще нет шансов, во всяком случае, теперь, когда прошло больше недели. Я и сама-то уже не вспомню тот вечер; комиссар сказал, это была среда, но я ведь не знала, что произошло, с чего мне было обращать внимание? У меня много постоянных клиентов, но некоторые могут быть в отпуске или в командировке, а когда кто-нибудь появляется снова, разве обращаешь внимание на дату? Например, вы приезжаете сюда довольно часто, но были ли вы здесь в ту среду, тем более после половины восьмого… Разумеется, есть финансовый отчет того дня, в нем даже указано, сколько раз использовалась мойка. Но кто именно ее использовал, я уже сказать не могу, разве только кто-то расплачивался картой, а тем вечером так платили всего два клиента; конечно, он их быстро найдет, но я вот думаю – если бы я сбила человека и мне бы еще хватило мозгов поехать на мойку, я бы ведь не стала расплачиваться картой, верно?» Мне оставалось только соглашаться с ней и часто кивать; у нее был волнующий день, она наслаждалась рассказом и не откажет себе в удовольствии пересказывать историю хорошим клиентам еще много недель. В Л. происходит не так много событий.

* * *