Прыгаю назад, полковник следом за мной – вихрь ударов, звон клинков, яростный хохот противника, и я, сдерживающий натиск обкастованного бойца, практически берсерка – на пределе своих возможностей. Что делать?!

Удар! Еще удар! Удар! Удар! Удар!

Он даже не пробует по-настоящему фехтовать – весь расчет на невероятную, нечеловеческую скорость и такую же нечеловеческую силу. И тут главное не подставить меч под боковой удар по плоскости клинка – не выдержит, сломается. А эти косые размашистые удары на то и рассчитаны! Пока мне дадут новый клинок – он меня в капустку порубает. Только на острие! А лучше – пропускать мимо!

Удар! Удар! Удар!

Парирую, уворачиваюсь, пытаюсь достать – не успеваю! Уворачивается! От меня – уворачивается!

– Я – лучший, болван! – рычит полковник. – Я всегда был лучшим! Я – Мастер! Майор в сравнении со мной – жалкий ученик! Не надо было тебе позволять этот бой! Но теперь – поздно! Лекарь молодец, правда? Мы встретимся в небесных чертогах и посмеемся с ним вместе, а ты будешь ползать под нашими ногами, и мы будем на тебя мочиться!

Почему-то вот это извращение разозлило меня больше всего. Мой живой мозг сразу представил эту картинку – я, понимаешь ли, ползаю, а эти твари держат в руках свои черные писюны и дуют на меня в два ствола! Ну что за пакость такая, а?! Да не бывать этим извращениям!

И я начал изменяться. Внешне это никак не сказалось, под рубахой не видно. Но теперь… теперь, парень, ты узнаешь, как это – жульничать! Шулеров нигде не любят и бьют при первой возможности! И частенько – фейсом о тейбл!

– Ты сжульничал! – прорычал я, отбивая очередной удар. – Лекарь!

– Лекарь, да! – хохотнул полковник. – Я же сказал, мы, настоящие люди, умнее вас! И сейчас я тебе это докажу!

– Не выйдет, – усмехнулся я и шагнул вперед, не обращая внимания на выпад, направленный мне в грудь. Крепкий такой, точный, уверенный выпад, который должен был пронзить мое сердце и выйти из спины.

Только вот не получилось. Клинок врезался в меня с такой силой, что должен был войти не то что по рукоять – вместе с рукоятью, учитывая массу атакующего, помноженную на скорость! И согнулся дугой – с жалобным звоном, как звонкая пила в руках дровосека.

Мой клинок описал короткую дугу, и рука полковника отвалились, будто была сделана из хлебного мякиша. Выше локтя остался только обрубок, из которого фонтаном била кровь. Тугая струя брызнула мне в лицо, и я невольно облизнул языком ставшие солеными губы, ощутив знакомый железистый привкус.

Полковник взревел, замахнулся левой рукой, но мой меч свистнул, и вторая рука упала на землю. А потом и все тело, оставшись без обеих ног – одним ударом, ниже колен. Я могу гордиться таким умелым, могучим ударом – попробуй, разруби кости голени, да еще и не топором на колоде, а довольно-таки тонкой полоской стали!

А потом я наклонился к бледнеющему на глазах полковнику и одним мощным импульсом оставил кровь. Вторым – закрыл раны, выглядевшие теперь старыми, как по прошествии как минимум трех лет.

– Убей меня, тварь! Убей! – выкрикнул полковник почти умоляюще, и я усмехнулся и помотал головой:

– Нет! Ты будешь ползать, как червяк! Без рук! Без ног! А каждый, кто проходит мимо, – будет на тебя плевать и мочиться! Если захочет, конечно. И нет тебе смерти! Я буду следить за тем, чтобы ты жил – долго и очень несчастливо!

Я обернулся к толпе, собравшейся возле места поединка, и крикнул:

– Все слышали?! Он должен жить! Узнаю, что его кто-то убил, – убью своей рукой! Пусть живет, мразь!

Толпа зашумела – кто-то возмущенно требовал смерти этой мрази, кто-то наоборот – радовался такому страшному наказанию, но я уверен, что никто не решится противоречить моим приказам.

После этой ночи, после происшедшего сегодня – никто.

Эпилог

Лодка глухо ударилась о борт корабля, и вахтенный матрос, перегнувшись через борт, повелительно спросил:

– Кто?

– Освети, болван! – в ответ грубо, с хорошо узнаваемыми интонациями.

Матрос шустро схватил фонарь, осветил шлюпку и, еле слышно охнув, сказал:

– Это вы, мой господин?! Простите! Простите! Я не рассмотрел! Сейчас я спущу трап! Или вас поднять вместе с лодкой?

– Трап! И побыстрее! За мной могут гнаться!

С черного борта серой змеей скользнул трап, и массивная туша ловко взбежала по зыбкой веревочной лестнице, так, будто весила раза в два меньше, чем положено.

– Шлюпку поднять! – приказал полковник. – Собрать всех надзирателей! Быстро, быстро!

Надзирателей было десятеро. Все в обыденной одежде, без брони, но с оружием. Броню надевали только в бой – вдруг свалишься за борт, так и утянет в пучину! Тяжесть-то какая! Сейчас боя не предвиделось, причин для беспокойства никаких нет. Не было, по крайней мере – до этой минуты.

– Я могу узнать, что случилось, мой господин?! – Командир дюжины склонился чуть ниже, чем положено по этикету. – Мы не заметили ничего опасного!

– И что, не видели нападения? Не видели, как мой отряд погибал под натиском дикарей?!