Читаем Господь полностью

Насколько глубоко Р. Гуардини понимал человека, было видно из того, что во время лекций то один, то другой из его слушателей испытывал смятение, так как ему казалось, что лектор заглянул именно в его душу и говорит о его сугубо личных проблемах. «Я буду жаловаться, - сказала мне как-то моя подруга, - откуда онзнает, что меня мучают именно эти вопросы?» Р. Гуардини этого, конечно, не знал. Лично он был знаком лишь с очень немногими из тех, кто бывал на лекциях, да он и не смог бы при всем желании вника ть в личные проблемы тысяч и тысяч своих слушателей. Но он знал, какие вопросы, какие проблемы вообще мучают людей в молодости, какие - в более зрелом возрасте, в старости, ив своих лекциях он касался всех этих вопросов, причем одни из них в особой степени затрагивали одних из его слушателей, другие же -других. А человека как такового и его душевные и духовные проблемы он знал так хорошо потому, что углубился в Бога.

Романо Гуардини был мастером языка. Его немецкий язык глубоко поэтичен. Сам он - итальянец, родившийся в чисто итальянской семье в Вероне в 1885 году - приехал со своими родителями в Майнц, когда ему был год. Его отец получил место итальянского консула в этом городе. 20 лет семья прожила в Майнце, Романо ходил там в школу, окончил гимназию и поступил в университет, сначала на факультет экономических наук. Не закончив его, он перешел на богословский факультет; одновременно изучал философию. Р. Гуардини стал священником, потом прелатом и профессором философии. Когда его семья-родители, младшие братья и сестры - вернулась в Италию, он, «немец по выбору», решил остаться в Германии. Читал лекции сначала в Бреславле, потом в Берлине. При Гитлере, в 1939 году, его лишили права преподавать в университете. Но ему и в это время удавалось издавать небольшие, чрезвычайно смелые брошюрки, которые его друзья посылали тайком солдатам на фронт. После войны Р. Гуардини снова стал университетским профессором, сначала в Тюбингене, а потом в Мюнхене, где он и читал лекции до своего ухода на пенсию. Ему было тогда уже за 70.

Мне вспоминается, как университет праздновал 80-летие Романо Гуардини. В своем выступлении он сказал тогда: «Я прожил долгую жизнь и наблюдал много модных духовных веяний, но мода приходит и уходит, а истина остается». Р. Гуардини скончался 1 октября 1968 года в возрасте 83-х лет.

Благодаря тому, что он жил как бы в двух национальных сферах, в нем не было никакой национальной узости. Какую опасную мысль высказал В. Борисов в сборнике «Из-под глыб»! В его статье «Нация -соборная личность» говорится, что человек, отходя от своей национальности, якобы уходит от Бога. Романо Гуардини вышел за узкие рамки своей национальности, но я в своей жизни не встречала человека, которых жил бы с Богом так, как он. Конечно, он не отвернулся от своей нации и своей семьи, а просто вжился с детства в другую нацию. Он в совершенстве владел итальянским, как, впрочем, и французским, но своим родным языком считал немецкий.

Знание нескольких языков всегда расширяет кругозор человека и открывает ему духовный мир другого народа-не только потому, что оно дает возможность читать книги в оригинале, но преимущественно потому, что каждый язык отражает строй мышления.

К моменту моего личного знакомства с Гуардини я уже больше года слушала его лекции. Повод к знакомству был по-своему знаменателен: я была не согласна с одним высказыванием Гуардини, которое, однако, не имело отношения к истинам христианства. Гуардини принял меня, внимательно выслушал мое возражение и обсудил его со мной, ничем не давая понять, что он - значительно старше, опытнее меня, и воистину мудрый человек. Как раз в таком отношении к другому и выражалась, в частности, его мудрость.

Потом я несколько раз встречалась с ним, и каждый раз, когда я переступала порог его кабинета, чувствовала, что все его внимание в данную минуту безраздельно обращено на меня. Казалось, что весь мир вокруг исчез, нет ничего и никого другого, есть только он и я, и то, что надо обсудить именно со мной. Само собой разумеется, что я в данном случае не была исключением. Каждому посетителю, которого он соглашался принять, Гуардини уделял безраздельное внимание, сколько бы ни продолжался визит. Поэтому он очень хорошо помнил все, что тот или иной человек говорил ему. А сколько вокруг него было людей! Скольким он должен был уделить хоть немного внимания! И он помнил о каждом из них все, что было для данного человека хоть сколько-нибудь важно. Этой способности полностью отключаться от всего остального и отдавать все свое внимание собеседнику я не встречала ни до, ни после, ни у одного, пусть даже хорошего священника, какого бы вероисповедания он не был.