Читаем Городские ведьмы полностью

…Уже засыпая, Наталья глянула на старенькое зеркало, лежащее на подушке. В нем показалось ее замученное лицо, алый хвост саламандры в волосах… Голова сама опустилась на подушку. Женщина уже спала, а в маленьком оконце в мир мелькали картинки – золотая шкурка бегущей лисы, взлетающий антрацитово-черный ворон, бушующие кроны деревьев, наконец, лесное озеро, неподвижное, почти стеклянное… Сажина вздохнула, заворочалась во сне, по губам заскользила смутная улыбка… В круглом полированном стеклышке стали проступать очертания ее комнаты… Стол, новые занавески, обои, наклеенные вверх ногами… Полусонная, она потянулась к зеркалу и спрятала его под подушку. От любознательного сына. В голове вертелась строчка старой, из юности, песни про город золотой, она фальшиво замурлыкала хриплым сонным голосом: «…кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят…». Потом фыркнула: «Господи, банально-то как!», – перевернулась на другой бок и снова заснула.

Когда шальной ноябрь ободрал последние листья с веток и с неба стала падать мокрая каша из подтаявшего снега, затянувшаяся осень перешла в фазу «предзимья». Именно в это невыносимо-депрессивное время в продуваемой насквозь гавани случилась, наконец, выставка чудес, посвященная нетрадиционной медицине. А также многочисленным эзотерическим течениям полноводной человеческой реки под названием Санкт-Петербург. Организаторам удалось собрать в огромном выставочном павильоне, разгороженном на маленькие кабинки, практически всех магов, колдунов, целителей, гадателей и прочих чудаков, называющих себя эзотериками. Но не только. Оставшиеся выставочные площади заняли изготовители, дистрибьюторы и распространители всех возможных биодобавок, которые глотали, жевали, намазывали на себя жители сумрачного города, чтобы не пропасть в его болотных испарениях. Обширный зал в эти дни стал похож на улей или муравейник, а может быть, даже на Ноев ковчег, потому что «всякой твари было по паре», а то и по тройке. В закутках из гипсокартона, декорированных согласно вкусам и возможностям обитателей, можно было познакомиться не только с известными экстрасенсами, сидящими в окружении своих трудов, но и с сомнительными целителями, заряжающими воду во всевозможных емкостях и пользующих ею от всех болезней. Язычники, кришнаиты, огнеходцы, к радости пожарных, демонстрировавшие свое искусство всего лишь на фотографии, танатологи с временными могилами, звукотерапевты с кассетами, астрологи с гороскопами и даже кудесники от науки, из бывшего оборонного НИИ, с прибором для измерения биополя – мир выставки пестрел всеми волшебными красками, какие только нашлись в городской палитре. Присутствовали и звезды от магии. Раскрученные рекламными модулями бесплатных газет, они предпочитали прогуливаться по рядам ярмарки чудес с отрешенным и немного надменным видом. Огромная, пестрая, как восточный базар или старинный масленичный балаган, выставка плыла по свинцовым волнам призрачного города, особенно странного этой поздней осенью. Чего-то подобного Таня и ожидала. Еще на ступенях у входа в зал, где она поджидала вечно опаздывающую Юльку, ее ухватила за рукав живописного вида дама, драпированная в яркий павловопосадский платок поверх пальто. Изпод кистей платка выглядывали три крупных серебряных креста на массивных цепях причудливого плетения. Кудряво-лохматая голова дамы была не покрыта, на завитках с заметной проседью оседала снего-дождевая каша, что падала и падала с молочно-серого неба. Глаза женщины возбужденно блестели.

– Девушка! Зачем вы туда идете? Не ходите, нехорошо! Там нехорошо!