Джерри встретил Mo на выходе из яркого, сверхчистого кафе «Арндале кебабарама». С тех пор, как в центр Манчестера перестали ходить трамваи, дела заведения шли хорошо. Mo как раз раскрыл рот и откусил большой кусок от сандвича с бараниной. Густой соус карри потек по его покрытому щетиной подбородку, как источник в пустыне.

— Смотри-ка, это мистер К. Если захочешь такой же, можешь не трудиться. У них закончилось мясо.

Джерри поднял голову и оглядел улицу, на которую выходила дверь заброшенного комплекса. Там, куда пришелся удар «Вулкана», образовался глубокий провал. Этот урон не способствовал смягчению общего жесточайшего антагонизма. В те дни люди предпочитали выстраивать свои жилища вниз, а не вверх. Все события происходили на внутренней стороне.

— Предполагалось, что ты будешь приглядывать за Таффи.

— Пидор! — Mo с неосознанной легкостью перевел свое чувство вины в открытую агрессию. — Сказал, что ему хочется рыбы и чипсов. Они думают, что кто-то намерен стать занозой для Динсгейта. Чудик, но каков негодяй! Только и говорит, что о пирожках с повидлом. — Он окинул тоскливым взглядом огромный многоэтажный квартал, сияющие чистотой крупные магазины. Его засасывала пыль эпохи предков. — Когда-то здесь были одни развалины.

Легкий восточный ветер донес до них звуки гавайской мелодии Джорджа Харрисона из знаменитого подражания Формби. «Тии хии, миссус…»

— Ладно, идем. — Инстинкты Джерри били тревогу. Он убрал пистолет в кобуру и зашагал широкими шагами, экономя движения, в сторону Динсгейта. — Он вынюхивает тени изгнанных рецидивистов. Его интересует только то, что может дать пищу для его некромантии. Я точно знаю, с чего нужно начать.

Это слишком банально, чтобы здесь таилась ловушка.

Mo приподнял крышку люка, забросил на плечо свой неуклюжий автомат и приступил к спуску.

— Встретимся внизу.

Привычная предусмотрительность не подвела его.

Свернув за угол у разграбленного передвижного выставочного павильона, Джерри неосторожно натолкнулся на отряд «казаков». Конные бенгальцы поигрывали длинными копьями, украшенными разноцветными вымпелами их кланов. На улице им встретился старый еврей. Джерри растерялся, когда еврей бросился прямо к нему.

Длиннобородые копьеносцы в тюрбанах придержали коней в ожидании дальнейших действий Джерри.

Тот обратился к семидесятилетнему старику:

— Полагаю, уже слишком поздно для беседы?

Вдалеке он услышал залп праздничной стрельбы. Бенгальцы повернули коней и галопом поскакали на звук. Таков уж их рефлекс. Если имеется ствол, они должны зарядить его.

Джерри расслабился. С этими бойцами будет иметь дело Mo.

Он вгляделся в дергающееся лицо человека, которого бенгальцы намеревались убить.

— Вы, случаем, не Аучинек?

Аучинек был благодарен хотя бы за то, что его узнали.

— Я был учредителем, — сказал он. — Причем одним из лучших. У меня не было врагов. По крайней мере таких, о которых стоило бы говорить. А потом все это. Есть еще время, чтобы добраться до Иерусалима?

— Сейчас нет, — ответил Джерри.

— А до Лондона? До Уэст-энда?

Джерри не знал, что ответить.

Они медленно двинулись вслед за удалявшимися бенгальцами.

— Это мюзикл, — сказал Аучииек; он приободрился — на свой подобострастный манер. — Он будет длиться вечно, вы уж мне поверьте. Я надеялся возвратиться в Израиль. Вы знаете что-нибудь о политической обстановке? Я неделю провел в погребе.

— Ладно, — сказал Джерри, — кто-то же должен вам сказать. Значит, скажу я. Это был реальный сдвиг. Мир перевернулся с ног на голову. Сейчас порядок только устанавливается.

Аучинек просиял.

— Самое время для нового мюзикла. — Он был доволен собой. — Напомните, чтобы я не забыл угостить вас выпивкой. Для Бродвея это естественно.

— Именно это я и пытаюсь сказать, — кивнул Джерри.

8

Черное, коричневое и белое