Читаем Города полностью

Я не хочу этого слышать. Я не хочу объяснений, разговоров и вообще чего бы то ни было, но при этом и не могу сидеть спокойно. Мне нехорошо. У меня в голове разброд. Я рассержен. Я встаю и, пошатываясь, выхожу из помещения. Гас кричит мне вслед:

— Эй, Брюст, что же это? Брюст!

Я иду дальше и не знаю, куда и зачем. Я прохожу через солярий и вхожу в гимнастический зал, потом в библиотеку, но там одни книги, и все-таки это единственное место, куда я могу пойти.

Я возвращаюсь в комнату Джаззы. Мальчишка все еще там, как и обещал.

— Уйди, — говорю я ему.

Я внимательно смотрю на Джаззу. Мне приходит в голову, что он, возможно, еще раз, последний раз, отправится в Мэриленд. А возможно, он заберется на дерево и попросту там останется.

Я думаю о том, как мы теряем все. Все, чем мы были, все, чем мы себя сделали. Если ты силен, это уходит; если ты умен, это уходит; если ты хладнокровен, это уходит.

Лицо Джаззы коричнево-синее, оно подобно карте. Он сидит прямо, но голова его запрокинута назад, он смотрит в потолок и рот у него открыт. Его голубые глаза глядят сквозь меня в никуда. Он как будто обдумывает ответ, но забыл вопрос.

И тогда-то я говорю себе: он ушел. Джазза испарился давно, очень давно. Уже много месяцев, как от Джаззы не осталось ничего. Так что я отпускаю его.

Мне слишком понятно, какое шоу последует.

Вооруженный возвращается и разговаривает так, будто вот-вот вцепится в мою задницу. Тайный Бельчонок снова и снова задает все тот же вопрос. Он намекает: «Если мы обнаружим, что ты имеешь к этому отношение, мы тебя все-таки сцапаем».

Вооруженный смотрит на меня.

— Нам известно о совершенных вами взломах. С этим должно быть покончено.

Кертис стоит и наблюдает. Он начинает поеживаться и поглядывать в мою сторону.

— Учитывая, что вы сотрудничали, мы можем лояльно к этому отнестись. Но только в том случае, если вы будете продолжать сотрудничать, если нападения прекратятся.

Дальше я действую намеренно. Я поворачиваюсь к Кертису, пожимаю плечами и взглядом прошу прощения. Больше ничего не требуется. Тайный Бельчонок накидывается на Кертиса; его глаза сужаются.

— Двадцать четыре на семь на триста шестьдесят пять, — говорит очень тихим голосом Вооруженный.

Он понял. Я опять пожимаю плечами, извиняясь, просто чтобы донести суть происходящего.

Кертис раздражается, нервничает, злится.

— Хорошо. Так если это означает то, что я думаю, то вы, мистер Брюстер, не можете далее оставаться нашим гостем.

Дальше события развиваются стремительно.

Я рассказал Биллу о взломах, о полиции, и вопрос был решен. Я уеду и буду жить с моим мальчиком. У него всего лишь старенькое бунгало вблизи границы Джерси. Оно похоже на тот дом, в котором я вырос, когда компьютеры были новыми и крутыми штуками, и все было новым и крутым, от обуви до игры в карты, и надо было покупать пиццу на ужин. Даже мама казалась крутой со своими наушниками. Летом там жарко из-за стеклянных дверей, и полно мух, а зимой сухо и тепло.

Я звоню Биллу и говорю ему:

— Во всяком случае, я выбираюсь из этой чертовой дыры.

После минутного молчания Билл отвечает мне:

— Папа, они сотворили для тебя чудеса.

Я вспоминаю о невробике, о том, как мои ноги учились ходить, и мне приходится признать правоту Билла. Так что я решаю, что мне может быть хуже, если я буду злиться на «Ферму». Я решаю, что приобрел немало.

Я иду к Мэнди. Я делюсь с ней новостями. Она говорит:

— Ты здесь единственный, кто способен сохранять хоть какое-то самообладание.

Ее лицо похоже на пустыни Аризоны. И именно сейчас она сексуальна, как дьяволица, хотя я и не понимаю почему.

Вы помните про транскодер, вмонтированный в мой член? Вот и новое употребление для него.

И вот я лежу среди плюшевых мишек и ароматов мисс Диор и говорю:

— Поехали со мной в Джерси.

Она опускает глаза и произносит:

— О Господи. — И добавляет: — Мне надо подумать.

— О чем тут думать? — спрашиваю я.

— Малыш, если бы я хотела иметь бунгало в Джерси, я могла бы его иметь. А здесь у меня есть солярий, покой, своя комната.

— Глупый лепет. Ты будешь одинока.

Я вижу, как она рассматривает разные варианты будущего. Я вижу, как в нее проникает страх. Ее лицо кривится, словно старая замша. Я обнимаю ее, целую ее выкрашенные, пахнущие кондиционером волосы. И стараюсь разъяснить ей положение:

— Поехали. Ты станешь членом моей семьи. Билл — великолепный парень; он позволит нам засиживаться допоздна и пить виски. Мы будем смотреть старые видеодиски. И будут гости в День Благодарения.

Но она отрицательно качает головой.