Читаем Города полностью

В самое неподходящее время особенно ярко проявились надежды Ричарда Никсона на мир. Продолжаются беспорядки на Ближнем Востоке, Вьетнам остается кровоточащей раной, а в кулуарах Белого Дома и Государственного департамента все больше говорят о близящейся эпохе переговоров. Упорное представление Никсона о том, что ему суждено возвестить о наступлении века мира во всем мире, скрашивает его нередко черные дни в Вашингтоне и позволяет ему призывать членов своей администрации избегать малозначительных политических и бюрократических склок. Однажды, обращаясь к аудитории, он заявил: «Вам нужно смотреть поверх мелочей. Существует более широкая картина».

11 сентября наша жизнь и вся наша нация изменились бесповоротно. Ныне мы оказались вовлечены в борьбу за цивилизацию как таковую. Мы не искали этого противостояния. Но мы выйдем из него победителями. И выйдем победителями путем, согласующимся с нашими ценностями. Более всего прочего Америка ценит свою свободу — свободу вероисповедания, свободу собраний и свободу осуществлять наши мечты. Эти свободы сделали Америку великой державой, несущей добро.

— На хрен маленького попа! — Президент Эвелл проверил свое местонахождение. — Мы выиграли почти милю. Недурно, правда?

Джерри оглядел поврежденные экраны.

— Если тут все правильно, то вы отодвинули границы США в глубь территории почти до Род-Айленда.

— Это только начало. — Президент Эвелл не выглядел молодо. Его лицо покрылось пятнами и приобрело особый сероватый оттенок, как будто покрылось тонким слоем кофе. Джерри подумал, что это, возможно, какая-то форма проказы. Число больных в Южном Нью-Йорке неимоверно возросло. В короткий период, когда у власти стоял один из полководцев, были предприняты попытки мобилизовать врачей, но лекарства оказались поддельными. — Вашингтон сделал такое не в один день.

Джерри вдруг пришло в голову, что Старик покрывает свою кожу известью. Лично он в данный момент не видел в этом смысла. В конце концов сейчас существуют семнадцать черных самопровозглашенных президентов Соединенных Штатов, не считая приблизительно сорока латинов, европейцев и азиатов, большинство из которых контролируют маленькие островные территории размером примерно с остров Уайт [100]. Он поднял голову, когда князь Лобковитц откинул край палатки и вошел в Портапент.

— Мы почти готовы снова захватить Нью-Джерси. — На глазах у Джерри кожа президента Эвелла медленно меняла цвет. С таким явлением Джерри не сталкивался с начала семидесятых. — Если двигаться такими темпами, то к Пасхе будем в Питсбурге. А в День Благодарения мы сядем за столы с индейкой в Балтиморе.

— Может быть, ваш оптимизм немного преувеличен?

— Отнюдь нет, если у вас есть Анафема. — Эвелл осветил чистый бланк.

— А у вас есть Анафема?

— Она в пути. — Эвелл взглянул на Джерри и подмигнул. — Если ваш разумный брат прибудет благополучно, а, монсиньор Джерри?

Князь Лобковитц поджал губы. Джерри видел, что его старинный друг теряет самообладание.

— Президент рассказывал мне, как Альфред Великий начинал с таких же неудач, когда у него подгорали лепешки и все такое [101], а закончил он созданием Британской империи.

— Можно вспомнить много историй о том, как люди поднимаются с самого дна, — согласился Лобковитц.

Джерри ухмыльнулся.

Негромкий взрыв, сравнительно недалеко.

Когда президент отыскал свою трость, все вышли наружу. В лагуну попал артиллерийский снаряд, взрыв покрыл новым слоем грязи сборные дома и прикрытые холстом развалины президентских укреплений.

— Черт! — Эвелл осторожно достал сигару. — Кто бы это мог быть, дьявол его раздери?