Читаем Город воров полностью

— Ах ты, из домов, ну тогда все понятно. Но если вы меня спросите, так я вам скажу: ей сильно повезет, если она хоть что-нибудь от него добьется теперь, когда сдалась по всем фронтам. В мое время такую парочку, как вы, не упустили бы, до двадцати трех лет вы бы холостяками не ходили. Мы бы вцепились и не отпускали. В те-то времена девчонки знали, как это делается. — Закончив ужинать, хотя она едва прикоснулась к еде, мама откинулась на спинку стула и вдруг просветлела. — Я-то думала, что это вы такие современные, отсюда и беды. А теперь, чем больше смотрю, тем больше понимаю, что дело-то в бабьей породе. Мягкие слишком.

Табачный дух пропитал весь дом, включая комнату Деза. А также стеганое ватное одеяло на двуспальной кровати, гантели на полу, рабочую одежду Монсеньора. Все его ценности, связанные с «Ю-ту», — раритеты, пиратские и импортные диски, сложенные стопкой на письменном столе. Дез включил песню «Сила» группы «Аларм», достаточно громко, чтобы их никто не услышал. В семидесятые «Аларм» была такой же социально ответственной, католической и протестной панк-группой, как «Ю-ту» и «Симпл Майндз» в восьмидесятые. И Дез изо всех сил старался, чтобы песни этой группы продолжали жить.

Въезжая на площадь Салливана, жалобно застонал автобус. Движение было активно день и ночь: вагоны метро, визжащие колеса электричек, уж не говоря о грузовиках на эстакаде в вышине. А для Деза все эти звуки были что колыбельная. Упаси Господи, если однажды ночью они умолкнут. Он без них ни за что не уснет.

Дуг с трудом поместился на маленьком кресле перед компьютером друга, неуклюже взял мышку, напомнив Дезу стариков в библиотеке, пытающихся рассмотреть что-то на микропленке. Дез демонстрировал Дугу скорость ISDN-линии и поисковик «Альта Виста».

Дуг ввел слово «Корвет» и стал переходить на веб-страницы, которые ему выдал поисковик.

— Ну, и дальше что?

— Если тебя заинтересует любое слово, выделенное другим цветом, кликай по нему.

На экране появился сайт «Борла», связанный с выхлопными системами.

— Джем реально по сердцу твоей матушке, да?

— Да она его обожает, — ответил Дез. — Хочешь знать, в чем тут дело? Конкретно?

— Думаю, нет.

— За все это время Джем у меня в гостях был ровно один раз, ясно? Где-то год назад. Десяти минут не пробыл. Не успел прийти — и так насрал, что мама не горюй.

Дуг рассмеялся.

— Да ну.

— Даже не смыл, так и оставил. Вообще без понятий парень.

Дуг прижал ладони к лицу, чтобы не захохотать в голос.

— Моя мама ароматические свечи зажгла, — продолжал Дез. — Три дня подряд горели, чтобы изгнать дух этого лошары. А ведь туалет у нас в доме всего один!

— Ты мне будешь рассказывать, я же над ним живу.

— Лучше бы он поджег туалет к чертовой матери, когда сделал свои дела, нам бы меньше хлопот было.

— Напомни мне смыть, если чего.

— Да ты хоть на занавески у нас ссы и на диване трахайся, мама все равно найдет тебе оправдание.

— Да он вообще маньяк. И всегда таким был.

— Ага. Только чем дальше — тем хуже. Каждый раз, когда отдает мне ствол перед делом, говорит: «Уверен, он тебе не понадобится».

Дуг кивнул.

— Да, он все время про тебя повторяет: «Он ни за что не выстрелит».

— Но если пришлось стрелять на деле, значит, облажался не по-детски. Так ведь? Все просрал. А пушка — это запасной план на крайний случай.

— В самолете парашют не раскрывают.

— А для Джема: не пальнул из ствола на деле — все коту под хвост.

Дуг перешел на другую страничку.

— Да извращенец он.

— Так что будешь делать со свадьбой?

— Фиг знает. Терпеть не могу свадьбы.

Событие предстояло двойное: венчание Глоунси и Джоани и крестины их карапуза Ники. Джем будет шафером, а Дуг — крестным отцом мальчика. Дезу досталась роль всего лишь дружки. Он был не из тех, кто стремится стать лидером или хотя бы вторым человеком в любой группе. Но то, что Глоунси в их четверке занимал третье место, его раздражало. Тупила Глоунси, угонявший тачки. А вот без него, без Деза, они перебивались бы рисковыми грабежами с пострелушками, которые не приносили бы серьезных доходов; типа: вошел, наставил ствол, забрал бабки. Дез все время думал, проводят ли другие столько же времени, сколько он, в размышлениях о том, какое место занимают в сердцах и умах своих друзей.