Читаем Город Воров полностью

Под этими окнами я и остановился, чтобы еще раз приложиться к бутылке (а потом тут же повторить), задаваясь вопросом, когда же прекратится у меня этот запой. Нет, вообще-то все у меня было в порядке, если не считать маленького сбоя, случившегося по воле обстоятельств. Просто алкоголь помогал мне собраться с мыслями и с большей легкостью отнестись к перспективе предстоящей встречи с тетей Элис, и даже попытаться внушить себе, что я буду рад этой встрече, рад буду увидеть это знакомое лицо — лицо человека, считавшего меня своей родней, когда на самом деле я таковой не являлся. Тетя Элис всегда была мне другом, не забывала поздравить с днем рождения и с Рождеством и не стеснялась ругать меня за мою непутевую жизнь. Вот и сейчас она должна была, по всем моим подсчетам, пустить меня к себе в дом, который мог бы оказаться как раз тем местом, где мне удалось бы собрать свои рассеянные мысли в кучу. Я нажал кнопку звонка, и где-то внутри дома заиграла мелодия музыкальной гаммы, очень, кстати, симпатичная.

Мне открыла Конни — в фартуке с рюшечками поверх черной юбки по щиколотку и синей блузки. Она нисколько не удивилась, увидев меня с рюкзаком и с рубашками на плечиках, которые я держал отдельно в руке, и восприняла это все с невозмутимым спокойствием.

— Здравствуйте, мистер Розенкранц. Проходите, пожалуйста.

— Конни, видишь ли, я подумал, а что если… — начал я, переступая порог.

Она закрыла за мной дверь и взяла у меня вещи.

— Мисс Хэдли в оранжерее, — сказала она. — А я пойду накрывать чай и достану еще один прибор.

— Отлично, Конни, отлично, спасибо тебе! — сказал я, одарив ее своей обаятельной коронной улыбкой. — Дорогу я знаю.

Но она уже шла, унося мои вещи в одну из гостевых спален.

В доме пахло моющим средством с лимонной отдушкой. На мраморном столике у стены в медной вазе стояли свежесрезанные цветы, а на голом деревянном полу от передней до кухни играли блики света.

Через малую гостиную, столовую и комнату для рукоделия я через стеклянную дверь прошел в оранжерею, примыкавшую к задней части дома. Тетя Элис сидела в огромном белом плетеном кресле у окна, выходившего в сад. На коленях она держала вертикально огромную раскрытую книгу и очки. Заслышав мои шаги, она положила книгу и посмотрела на меня.

— О, Шем, пришел навестить старушку, какое счастье!

— Здравствуйте, тетя Элис, — сказал я и, наклонившись, поцеловал ее в щечку.

Она нахмурилась:

— Я вижу, ты нетрезв.

— Но и не пьян, — возразил я.

Пожав плечами, она узловатым артритным пальцем указала на круглый стеклянный столик в углу.

— Давай-ка принеси его сюда, Шем. Это бы и Конни сделала, но раз ты здесь, то пусть хоть какой-то от тебя будет прок.

Я принес столик, и она переложила на него книгу, не закрывая ее.

— Да ты садись, — сказала она, указав на другое плетеное кресло. Я придвинул его ближе к ней и сел. — Я надеюсь, ты приготовился поговорить о книгах. Я не откажусь от беседы. Нам с Конни ведь нечего особенно сказать друг другу. И я совсем не могу заставить ее читать. Пытаюсь, пытаюсь, заставляю, но она ни в какую, к книгам вообще не прикасается.

Я самодовольно кивнул, изобразив на лице наиобаятельнейшую улыбку.

— Но сначала, давай-ка об этом ужасе, который произошел с Джозефом. Мне и Куинн хватило, но к ее смерти мы хотя бы были подготовлены. Но Джозеф… Я до сих пор не могу оправиться от этого известия.

Я попытался придать лицу приличествующее моменту выражение, но не знал, каким оно должно быть, и только надеялся, что мне удалось изобразить скорбящего отца.

— Насколько я поняла, ты был последним, кто видел его живым.

Я заерзал в своем плетеном кресле.

— Ну, я не знаю…

— Да, да, — сказала она, кивая. — Мэри сказала мне. Какая хорошая девушка эта Мэри, и такая беда, такая трагедия выпала на ее долю. Она навещает меня раз в неделю, как ты знаешь.

— Нет, я не знал.

— А ты с ней знаком?

— Только-только познакомились.

— О, она прекрасная девушка. Она, кстати, будет сегодня у нас. Такая жалость… Бедняжка… Так ты был последним, кто видел Джозефа?

— Ну, я так понимаю, что да. — Меня раздражало, что она так долго мусолит эту тему. Я не понимал, зачем она это делает, как будто в чем-то меня подозревает.

Она смерила меня проницательным взглядом.

— Меня не проведешь, ты же пьян! А я думала, ты теперь трезвенник.

— Да, я и есть трезвенник. Просто из-за Куинн и Джо…

— Чушь. Это не повод. Ты выглядишь ужасно, — сказала она.

— Ну спасибо.

— Нет, действительно. — Тетя Элис еще раз пристально посмотрела на меня и кивнула. — Так что он сказал в тот последний вечер?

— Кто?

— Джозеф.

В этот момент вошла Конни с подносом, на котором был чай, горячий и со льдом, огуречные сэндвичи, крекеры и паштет. Воспользовавшись моментом, я попробовал собраться с мыслями. Конечно, тетя Элис ни в чем меня не подозревала. С какой стати ей было меня в чем-то подозревать? Просто я сам был охвачен паранойей, а она вела себя как обычно.

— Спасибо, Конни, — сказала тетя Элис. — Поставь это. Шем сам все сделает. — И она повернулась ко мне. — Итак?..