Читаем Город в степи полностью

Стрельбище находилось сразу за поселком, в удобном распадке, который к тому же упирался в склон холма. В какую бы сторону ни пальнул незадачливый стрелок, пуля всегда либо попадала в склоны, либо уходила вверх, исключая случайные жертвы. Оставался только тыл, за которым внимательно присматривали десятники. Никто не станет стрелять назад? Напрасная ирония. Находились и такие умельцы, в особенности женщины и подростки, первые — ввиду робости перед стреляющим железом, вторые — из-за чрезмерно бурлящей крови.

Согласно местным законам, в неделю каждый житель в возрасте от четырнадцати лет должен был израсходовать на стрельбище не менее двух десятков патронов. Здесь даже был свой смотритель, из старичков, который имел списки и вел строгий учет.

Патроны выдавались бесплатно из поселкового арсенала. Вернее, выдавались пули, порох и капсюля. Переснаряжение патронов ложилось на самих стрелков. Это делалось по подразделениям, в специальном помещении арсенала, в отведенное время. Можно было заниматься этим и самостоятельно, дома. Для этого достаточно было купить нехитрое снаряжение и представить боекомплект на осмотр своему десятнику.

Кстати, старожилы предпочитали поступать именно так. Станок для снаряжения стоил недорого, значительно экономилось время, да и, пока занимаешься этим, находишься в кругу семьи. А потом и детям практика, так как мужчины предпочитали перекладывать это на их плечи, принимая только качество выполненных работ.

Стрельбище вообще отдельная тема. Мишени на нем устанавливались не жестко, а просто приставлялись к краю неглубокой траншеи. Пуля, попадая в такую мишень, опрокидывала ее на противоположный скат, и после каждого попадания мишень нужно было поднимать вручную. Одни стреляют, другие поднимают им мишени. Потом по команде происходит смена.

Для женщин сделали исключение. Уж и непонятно отчего, то ли в силу бестолковости их натуры, то ли из-за того, что они женщины. Скорее все же второе, потому как подростки, которые разумением от баб далеко не ушли, очень даже ныряли в траншеи наравне со взрослыми. Разумеется, под строгим доглядом десятников-воспитателей. Брыль как-то поинтересовался, отчего так-то, на что Михал весело ответил, мол, чтобы у баб молоко не перегорало. Вот и поди пойми его.

Были и иные занятия, такие как тактика, верховая езда, строевая подготовка. Но это уж исключительно для мужиков и подростков. Брыль, как и любой рустинец, прошел службу в армии, а потому, что такое муштра, знал не понаслышке. Однако здесь все было куда как серьезнее. Учили даже драться, и не только как в армии, где вся учеба сводилась к штыковому бою, но и без оружия.

Боевой подготовке уделялось двенадцать часов в неделю, причем половина этого времени приходилась на субботу, а другая на вечера после работы. Подростки занимались по иной схеме. Этих натаскивали крепко, выматывая настолько, что к вечеру они едва ноги доволакивали до дому. Хорошо хоть такие занятия всего три дня в неделю, плюс обязательное стрельбище в воскресенье, после церковной службы. А то помощи по дому от них никакой.

Брыль, как и другие переселенцы, узнав о таких порядках, утвердился было в своем желании убраться отсюда подобру-поздорову. Это ж мало что на копях вымотаешься, так еще и занятия какие-то, в особенности строевая подготовка. Мало его муштровали в армии, что ли? Но по зрелом размышлении и наущению жены решил повременить и глянуть, как оно будет дальше. Причина, по которой Мила пересмотрела свои взгляды, банальна — деньги.

Мало того что заработки на копях обещали быть приличными, так еще наметился и приработок. Так, за дополнительные занятия по воинскому искусству каждому мужику полагалась доплата в размере трех крон. Столько же получали в месяц за свое обучение и мальчишки. Женщинам и девушкам за приход на стрельбище ничего не полагалось, это была обязанность, но шесть крон дополнительно для семьи Брыля никак не могли быть лишними. А еще лавка. Это же когда такое можно было представить, чтобы ни чай, ни сахар, ни соль в их доме не переводились.

Да, всех прелестей житья в Домбасе они еще не вкусили, еще слишком мало времени здесь провели, всего неделю. Но ведь они не глухие и не слепые. Слышат, о чем рассказывают старожилы, видят, как у них налажен быт. И потом, каждой согласившейся остаться семье господин Варакин выделил по двадцать крон подъемных, которые можно было вернуть в течение года, гнедочек в гнедочек, без какого бы то ни было роста. Нет, от такого только дурная голова откажется.

Вот и горн заиграл. Конец его страданиям. Брыль, кряхтя, поднялся во весь рост и выбрался из траншеи. Стрелять куда интереснее и веселее, не то что сидеть в этой яме. Но на сегодня уже все. Теперь их построят, подведут итоги и распустят. Дома он переоденется, сходит в баньку и почувствует себя человеком. Воскресенье, оно для того и воскресенье, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новой трудовой неделей. А тут эти стрельбища для чего-то удумали.