Читаем Город в степи полностью

Ануш бросил встревоженный взгляд в сторону приближающегося отряда, всадников в пятьсот, не меньше. Господи, как не вовремя-то. Принесла же их нелегкая. В принципе у него шесть десятков бойцов, половина из них превосходные стрелки. Повозки в кучу сбить успеют. Но вот груз вызывал нешуточное опасение. Кто знает, как отнесутся к пулевым попаданиям снаряды. Если рванет… Хоронить будет нечего. Разом вознесутся на небеса.

— Хор, слышишь?

— Слышу, слышу. Верст двадцать. Аккурат у Домбаса.

— Наддай еще.

— Слушай, Ухо, я тебя пустил на свой пароход и даже на мостик, но ты не наглей. Тут один человек командовать может, и это не ты. Забыл, что у них еще один пароход с пушками есть? А если мы быстрее пойдем, то обе «Розы» безнадежно отстанут.

— Думаешь, не станут спускать с него пушки?

— Конечно, не станут. Это же полным придурком нужно быть, чтобы свой флот без прикрытия оставить. Охранять он будет. Изначально так и планировалось. Один Изеру перекрывает, другой в охранении.

— Так и у нас пушки есть.

— Пушки у него! И что, много толковых пушкарей? Тех, что были, по трем судам размазали тонким слоем, остальные хорошо как наведут орудие в нужную сторону. Вместе нужно идти. Разом наваливаться. Тогда и толк будет.

— Хор, а чего это ты решил изменить своей «Розе»?

— Чего… — задумчиво проговорил капитан. — «Желтая роза» она, конечно, душу греет, и многое с ней связано, но этот красавец… Это просто мечта. Не представляю, как бы я еще получил такую красоту. Те рабочие лошадки, а этот для души. Одних кают на полсотни человек, а капитанская… мм… Да и трюмы немалые. Стану пассажиров возить, ну и грузы какие подбрасывать. Сменю свою затрапезную одежонку на мундир. Х-ха. А я и эту красавицу «Розой» окрещу.

— Только «Алой», — хмыкнул Рваное Ухо.

— А пусть и так. Что, завидно?

— Честно?

— Давай, чего уж.

— Радостно за тебя, старый пройдоха.

— Радостно ему, — проворчал Хор. — Ты не подлизывайся, в круг как есть выйдем.

— Слушай, а я ведь поддаваться не стану. А ну как опять…

— А как опять, то все по чести. Не то что тогда, с пьяным.

— А после?

— Тогда я злой был, без ума лез. Теперь тебе так просто не будет, не надейся.

Еще немного, и шедшие вдоль правого берега пароходы обогнули поворот реки. Иди они хотя бы посередине, то уж давно заметили бы место высадки наемников и сгрудившиеся у берега суда. Но и их было бы видно как на ладони. А так появились верстах в шести, никак не дальше.

С небольшой задержкой пароход, находящийся в отличие от остальных не у берега, усиленно задымил трубами и двинулся им навстречу. Однако в его действиях не было порыва. Маневры отличались некой ленцой и вальяжностью. Человеку неопытному этого не понять, но Хор отчетливо видел, что капитан парохода не насторожился. Движется как-то по-хозяйски, что ли.

— К бою!

— Отставить! — отрываясь от подзорной трубы, рыкнул Хор. — Ухо ты Рваное, сколько тебе еще повторять, что тут один командир может быть? К бою. Не видишь, спокоен он. Никакой суеты на палубе, пушки никто не ворочает.

Рваное Ухо запоздало схватил бинокль и приставил к глазам. Оптика, конечно, послабее, чем у Хора, но кое-что рассмотреть можно. В частности, убедиться в правоте слов капитана. Кое-какое перемещение по палубе есть, но, прав старик, ничего, что могло бы вызвать тревогу.

— Скорее всего, решили, что их товарищ с призами возвращается, — продолжил пояснять Хор. — Вот им сюрприз будет.

— А может, опять рустинский флаг поднимем?

— Дурак? Тут капитана Дивиша с его полномочиями нет. Нам это так аукнется, что лучше и не начинать.

— А как же тогда?

— А вот так. Игнас, а ну-ка поднимись на мостик…

Пароходы продолжали сближаться. Хор поубавил прыти и еще больше снизил скорость. Раньше торопливость была вполне объяснима — спешили к своим. Теперь же в подобной поспешности на вражеском пароходе могут заподозрить неладное.

Когда дистанция сократилась до четверти версты, палубы трех пароходов домбасцев буквально взорвались безудержной активностью. Только что у орудий никого не было, и вдруг вокруг них засуетились люди. Стволы развернулись в сторону валийцев. Противник еще толком не понял, что произошло. Артиллеристы, стоявшие у фальшборта и радостно махавшие своим товарищам, едва успели подбежать к своим орудиям, когда рявкнули четыре орудия с теперь уже «Алой розы», следом заговорили пушки «Желтой» и «Белой».

С такой дистанции, да еще из нарезных орудий новой конструкции промазать сложно. Хотя промахи и имели место. Но все же большинство снарядов ударили по бортам и надстройкам. Игнас орал как бешеный, постоянно требуя снаряд, и вколачивал один гостинец за другим. Не прошло и минуты, как в утробе валийского парохода что-то гулко грохнуло, а потом под истеричные и завораживающие, полные боли вопли его заволокло белым облаком пара. Еще немного, и так и не сделавший ни единого выстрела пароход ушел на дно.

— Прости, Господи, грехи наши тяжкие, — осенив себя Святым кругом, молвил вдруг побледневший Хор.