Снова повисла пауза, и Шумский почувствовал, как у него оборвалось сердце. Нестор не знал, как и в чем должен выражаться у человека инфаркт, но готов был поклясться, что в этот момент именно он у него и случился. Жар в груди стал невыносимым, слабость появилась не только в ногах, но и в руках, перед глазами все поплыло. Шумский широко распахнул рот, словно хотел захватить им недостающий воздух. Но узнать, инфаркт это или нет, ему так и не удалось. Сбылись самые худшие предположения. Медленно, как в кино, мужчина с восточным лицом выудил из-под пиджака пистолет с глушителем и навел ствол Нестору на лицо. Внизу по штанам Шумского растеклась жидкость из ослабленного мочевого пузыря. Большего он не почувствовал.

Раздался хлопок, и Нестор опрокинулся назад с простреленным навылет черепом. Над скамейкой остались только его ноги, обутые в модные шнурованные туфли из крокодиловой кожи. Мужчина с восточным лицом убрал пистолет под пиджак. Шейх так и не повернул головы. Отложил в сторону нож из столового прибора.

— Он наверняка приехал не один, — негромко произнес вор в законе. — Сходи на улицу и проверь, Душман. Если это так, то заверши дело. Никаких свидетелей…

— Понял.

Человек, которого Шейх назвал Душманом, поднялся из-за стола и вышел. Воры в законе остались наедине. Если не считать, конечно, бездыханного тела Нестора Шумского.

— Придется все начинать сначала, — констатировал очевидное Республиканец.

— Придется, — Шейх кивнул. — Только теперь никаких бакланов, чтобы там ни говорил Альбатрос. Новоречинск — не такая уж золотая жила, но мы слишком много в нее вложили. И не только денег. Лично я здесь оставил кучу нервов. Хороший положенец выправит ситуацию месяца за полтора. Ну, пусть за два…

— Возьмешь это на себя?

— Нет. На мне и так много чего повисло. — В руках у Шейха появилась сигара. Он размял ее между пальцев, откусил кончик и, не стесняясь, выплюнул его прямо на пол. — Может, ты подрядишься, брат?

— Уволь! — Республиканец протестующе вскинул вверх обе руки, а затем кивнул в сторону смотрящих на него ботинок Шумского: — Ты же видишь, чем заканчивают те, кто несет ответственность за этот долбаный город. На нем словно проклятие, Шейх.

— Ты преувеличиваешь. Проклятие Новоречинска заключалось в том же, в чем и проклятие других провинциальных городов. Волна беспредела, захлестнувшая страну в начале девяностых. Кулагин и все ему подобные — это люди, не сами по себе отмороженные, а отмороженные своим временем. Такова уж их судьба. И с этим ничего не поделаешь, брат. Ты понимаешь, о чем я?

— Ясное дело, — невесело хмыкнул Республиканец. — Нас с тобой, как ни крути, это время тоже коснулось.

— Но не в такой степени.

— Не в такой.

— Ладно, — Шейх поднялся из-за стола. — У меня что-то из-за этого дерьма аппетит испортился. Пойдем-ка сначала ополоснемся, а Душман тут пока приберется.

Республиканец согласно кивнул. Когда они направились к выходу из общей комнаты в сторону душевых, порог сауны переступил Душман.

— Все в порядке, — доложил он. — С Шумским приехал еще один человек. Он сидел в машине. Я его ликвидировал.

— Отлично, — Шейх дружески похлопал киллера по плечу. — Теперь избавься от трупов и возвращайся кушать. Мы все заслужили сегодня кошерную пищу.

2007 год. Новоречинск Приговор привести в исполнение

Все произошло так, как и предсказывал Началов. Через час после приема того странного препарата, который предложил ему полковник, у Кулагина открылась рвота, а мгновением позже, разорвав на себе рубаху, Леонид заметил и обильно выступившую на груди крупную сыпь. Все сокамерники, опасаясь инфекции, мгновенно расползлись от него в разные стороны. Конвоиры не замедлили вызвать сотрудников медперсонала…

И вот теперь Кулагин сидел в темном душном «воронке» и ждал обещанного сигнала. По левую руку от него располагались два медбрата в грязных замусоленных халатах, а справа сидел тот самый конвоир. То, что это тот самый, Кулагин понял именно потому, что он сидел справа. По правилам ему бы полагалось находиться напротив арестанта…

Воронок продолжал скакать по ухабам, и Леониду казалось, что они едут уже целую вечность. Его опять начало подташнивать. Конвоир слегка толкнул Кулагина в бок. Тот повернул голову и заметил в полутьме едва заметный кивок головы.

Леонид не стал терять времени. Высвободив за спиной руки из наручников, он сбросил их на пол «воронка». Оба медбрата непроизвольно дернулись. Кулагин резко ударил конвоира ребром ладони по шее и в ту же секунду дернул у него из заблаговременно расстегнутой кобуры «макаров». Палец привычно коснулся гладкого спускового крючка. Леонид вскочил на ноги.

— Сидеть! — гаркнул он одному из медбратьев, попытавшемуся подняться на ноги.