— Слушай, ты, ловелас, — Лебедев схватил его за руку. — Мы по какому поводу собрались тут сегодня? У нас кореша с зоны откинулись. В конце концов, это их праздник. А ты ведешь себя, как последний эгоист.

— Да отвали ты! — Левинсон выдернул руку. — Я же сказал, что готов поделиться. Одной.

— Мы едем стрелять. Скажи, Леня? Темыч едет…

— Я слышал, — краем глаза Левинсон заметил, что из-за столика в дальнем конце зала поднялись двое мужчин. Нужно было торопиться. — Но ты сказал, что Нес не едет. Мы с ним останемся здесь. А вы вчетвером езжайте.

— А тачка? — не унимался Лебедев.

— У тебя своя есть.

— Ты обещал покатать нас на новой.

— Завтра покатаю.

Двое мужчин направились к стойке. Левинсон подорвался с места, как гончая, у которой из-под носа должна уйти добыча. В мгновение ока он уже оказался рядом с девушками. С улыбкой взгромоздился на высокий кожаный табурет. Мужчины остановились, посовещались и вернулись за свой столик.

— Эгоист! — с чувством произнес Лебедев.

— Оставь его. — Кулагин залпом осушил свою рюмку и даже не поморщился. Ничем закусывать спиртное он не стал. — Я не против пострелять, Рома. Если стволы действительно хорошие.

— Стволы — супер, — Лебедев расплылся в довольной улыбке. — Закачаешься! Я сам выбирал. А ты мой вкус в этом деле знаешь.

— А то!

Шумский уже уснул. Растолкать его не представлялось возможным. Да никто и не собирался этого делать. Левинсон обещал присмотреть за ним, хотя в подобное верилось с большим трудом. Он уже привел девушек за столик, заказал еще шампанского и теперь с профессиональным подходом к делу сыпал комплиментами направо и налево…

Кулагин, Горшаков, Вершинский и Лебедев вышли из «Колоды». «Шестерка» Романа стояла рядом с «пятеркой» Левинсона.

— Может, шины ему проколоть? — предложил Вершинский. — Посмотрим, что он дальше с этими шмарами делать будет. А чего? Конкретная хохма выйдет.

— Да брось, — осадил его Кулагин. — Поехали. У меня к тебе и к Ромику разговор конкретный есть. Темыч уже в курсе.

Горшаков солидно кивнул и забрался на переднее пассажирское сиденье «шестерки». Лебедев занял место за рулем. Кулагин и Вершинский приземлились сзади. Натужно зарычал двигатель, и «шестерка» стремительно сорвалась с места.

— Эй, поаккуратнее! — строго предупредил Анатолий, ткнувшись грудью в спинку водительского кресла. — Только ментов нам сегодня не хватало. Ты же гашенный вхлам за рулем.

— Да в сраку я имел этих ментов! — отмахнулся Лебедев.

«Жигуль» выскочил на проезжую часть. Горшаков пристроил во рту косячок и подпалил его. В салоне тут же повис характерный запах марихуаны. Кулагин на полную опустил боковое окно.

— Ты мне должен рассказать, кто есть кто сейчас в городе, — обратился он к Вершинскому. — Кто какой микрорайон сейчас держит и что из себя данный человек представляет, если я его не знаю.

— Ты практически всех знаешь. — Вершинский прихватил с собой из ресторана бутылку вина и сейчас пил прямо из горлышка. Рубиновые капли скатывались у него по подбородку, и в этот момент он напоминал Леониду знаменитого графа Дракулу. — За редкими исключениями, может быть. Несмотря на то что прошло пять лет, в этом вопросе мало что поменялось. Разве что пацаны пошли более борзые. Из молодняка, я имею в виду. А чего ты задумал-то?

Кулагин ответил не сразу. Там, на зоне, когда он рассказывал свой план по объединению Горшакову и Шумскому, все выглядело несколько иначе. Более просто, что ли. А здесь, на воле… Жизнь буквально оглушила Леонида, и он понял, что ему в процессе осуществления намеченной цели придется столкнуться с немалыми трудностями. Придется иметь дело уже не с абстрактными идеями, а с живыми людьми. Из плоти и крови. Как все обернется в реальности? Этого Кулагин пока не знал…

— Я хочу объединить разрозненные «дворы» в единое целое, — сказал он.

Вершинский оторвался от горлышка бутылки.

— Это будет толково, — подал голос с переднего сиденья Горшаков.

— Да, — продолжил Кулагин. — Если создать коалицию, ментам будет трудно удерживать такой натиск. А сообща мы сможем достигнуть гораздо большего. И это будет организация, Толян. Мощная организация со своими порядками и внутренним уставом. Надо собрать всех и поговорить. С Протасом, с Жженым, с Мамонтом, с Пальцем, с Антипом и так далее. Это можно устроить?

Вершинский выпятил нижнюю губу.

— Устроить-то, я думаю, можно, — медленно произнес он. — Но не уверен, что твоя идея придется всем по душе. Напротив, многим это не понравится, как мне кажется.

— Я постараюсь быть убедительным.

«Шестерка», управляемая Лебедевым, выскочила за черту города. Вершинский вновь приложился к бутылке и после этого протянул ее Кулагину. Леонид отрицательно покачал головой. Мешать водку с вином, по примеру товарища, он посчитал для себя излишним.

1992 год. «Богдашка» Уходи!