Читаем Город теней полностью

А Бим — он не совсем питерский, родился в деревеньке где-то под Волосово, работал трактористом, только угодил по окончании отсрочки вместо какой-нибудь танковой части на флот, в родной мой Кронштадт.

Собирался там и остаться, работать на верфи, но совершенно случайно попался на глаза гостившему в яхт-клубе господину Ольховскому, начальнику Светлых.

В результате наш моряк досрочно демобилизовался и оказался вместо верфей в здании О.С.Б. на Петроградской.

Дело в том, что Леха, он же Бим — оборотень. Этому можно бы не удивляться, если бы он был саблезубым кошаком или волком. Но в своем оборотническом состоянии он — самая обыкновенная собака. Да еще и дворняга — здоровенная такая кудлатая беспородная псина.

Редкость, между, прочим, большая. Волки-оборотни в городе и области встречаются, даже лисы и шакалы есть, хоть климат здесь для последних неподходящий. А вот собак давно никто не видел. Так что господин Ольховский, человек мудрый, и решил такое сокровище к рукам сразу прибрать.

Просто почти все оборотни, которые здесь, а не в Запределье родились, существа крайне нервные и с большими закидонами — достаточно на братцев-верволков поглядеть. Тамошние, впрочем, тоже не сахар, Редрик среди них — редкое и приятное исключение.

Известно, что все поголовно оборотни похожи по характеру на свои звериные воплощения. Естественно, что Лешка, как истинный пес, имел характер простецкий, добродушный, и все хорошее долго помнящий. Для работы же в Запределье оборотни куда лучше людей подходят, да и им полезно. Побегают там в истинном облике, зато потом здесь странными снами не мучаются. Так что ему просто судьба была рано или поздно попасть в какую-нибудь магическую организацию — слишком ценный сотрудник.

«Бимом» Леха сам себя прозвал. Когда он только в О. С. Б. появился, над ним верволки стали довольно зло шутить, не реагируя даже на внушения Эйно. То Бобиком обзовут, то Тузиком или Шариком. А еще хуже — сравнения с булгаковским Шариковым.

Понятно, почему так вышло — это ж волки, народ дикий, собак по факту презирающий. Эйно не раз принимался их увещевать — но ведь это бесполезно.

В один прекрасный момент вспомнил Леха любимую с детства печальную книгу и заорал на всю столовую: «Я тебе не Шарик, а Бим, понял!»

Серый и Димон даже смутились, что за ними наблюдалось нечасто.

В «Астре» с почти военной субординацией было Лехе тяжеленько. Оттого он частенько прибегал кофе глотнуть и потрепаться на наш этаж в общую комнату отдыха — ту, которая с камином. Мы с ним и подружились. Я в Кронштадте родился, а он там служил, я в Волосово на картошку ездил два года, а его деревенька от наших бараков в двух верстах.

Сближало и то, что мы оба, считай, новички. Оттого, когда начали подбирать пары для практики, я подошел к Марине и попросил нас поставить вместе, упирая на то, что Бим в О.С.Б. уже третий год. Она улыбнулась Ольховскому, и все как-то само собой уладилось. Вот и шли мы в Запределье по набережной все того же Обводного в сторону Лавры, над которой поднимались в небо гигантские светящиеся столбы цветом от голубого до фиолетового. Такие есть над всеми действующими храмами, но по одному, а над Лаврой всегда стоит целая куча, словно колонны. А иногда между ними играют отсветы, схожие с северным сиянием.

Бим вдруг перекинулся в собаку и начал интенсивно нюхать асфальт. Потом вернулся в человеческий облик и заявил, встряхиваясь:

— Тут с нашей стороны кто-то шел. Только что. Догоним?

Я кивнул и заторопился, переходя не на бег, но на спортивную ходьбу. Направлялся наш клиент явно к «Княжьему шлему». Есть в Запределье такая кофейня-клуб на углу Обуховской Обороны и улицы Качалова. Ее контрабандисты с нашей стороны посещают частенько, поскольку около Лавры даже днем относительно безопасно. Значит, перехватить следовало красавца до того, как он от груза избавится.

Хитрый, видать, попался тип, не захотел заходить со стороны Невского. Там и наш патруль может попасться, и местные гоп-стопщики, без них в любом мире никак, а метро — оно и у Лавры метро. Тут же обстановка такая, что средь бела дня понять, в нашем ты мире или в Запределье, можно только по шуму машин, да и то без полной уверенности: может, промзона к югу от Лавры живет своей странной жизнью.

Догнали мы его на вполне подходящей для триллера местности. Слева бассейн Обводного, кривая такая глубокая кишка, где плещутся (в той самой чистой водичке, в которой купаться можно, да не нужно) даже не «чуни», а кто-то покрупней, справа — железка, которая в Запределье проходит прямо по земле, притом почему-то узкоколейная, да еще и обрывается впереди прямо над краем канала, как трамплин. Далеко впереди, в переулке, жилой дом светится, он здесь до Качалова единственный. Короче, пейзаж потрясающий.