Выбран подчистую.

Все ценности Сида Парадайна.

Девятимиллиметровый пистолет, табельное оружие Профилактики самоубийств. Две коробки пуль. Папка из тонкой черной кожи с вырезками из прессы, любительскими фото, фрагментами украденных материалов, его рукописными признаниями, написанными спьяну.

Прямой путь в Отсек.

Со лба лил пот. Он попытался успокоить себя. Пушка и компромат — для местной Нелегалки из «Нокиа-Хилтон» тоже пожива. Он снял трубку, чтобы позвонить дежурному администратору. Повесил. Решил сначала посмотреть сообщение.

Печатный шрифт на фоне логотипа «Светлого мира».

Хотите узнать, что готовит вам день грядущий? Воспользуйтесь — одним из первых — нашей услугой «Взгляд в будущее». Моделирование выполнено на базе личных данных и предоставлено компанией «Светлый мир».

Чернота. Потом на экране возникло темноватое расплывчатое изображение. Коридор без окон, пол, стены и потолок одинакового черно-матового цвета. Обстановка военная и какая-то гнетущая. Крупным планом его собственное лицо. Голограмма. Лицо без возраста и без всякого выражения, одновременно надменное и зловещее. Разбитое всмятку. Потом на общем плане видно, что он шатается. Трое агентов в черном подталкивают его в спину. Камера обогнала его и движется впереди, петляя по коридору под стук его шагов. В конце длинного прямого перехода камера его дождалась. Он появился из глубины крошечным расплывчатым силуэтом, трое агентов следом. Сид смотрел, как он идет по своей последней прямой. Увидел, как меняется выражение лица, покрытого кровоподтеками. Как шаги становятся медленней. Как ноги врастают в пол. Как агенты заставляют его идти дальше.

Он увидел свой собственный страх.

Внезапно все кончилось, и полутьма в номере окрасилась в голубоватый цвет океана и в лучисто-оранжевый. Сид встал, собрал вещи — трейсер, значок, бритву и ключи от мотоцикла, — покидал все это в сумку с одеждой и приготовился пуститься в бега. Трейсер зазвонил, когда он собирался захлопнуть за собой дверь номера, просматривая адреса удалителей. Он услышал щелчок подходящего лифта. Отшвырнул трейсер в тележку с грязным бельем. И развернулся к служебной лестнице.

5

«Я смотрю на запад и чувствую: что-то не так…»

Когда скальпель вошел в запястье, Сид легонько вздрогнул. Не от боли, а от удивления, что никакой боли нет, хотя внутри ощущается движение скальпеля… От вида своей кожи, приподнятой над разрезом, и крови, стекающей в лоток. От приятного сознания, что морфий действует, и от самого эффекта морфия. Просто искусственное блаженство.

— Вы, в общем-то, и сами могли бы это сделать, — сказал удалитель. — Важно только не задеть артерию.

Потом он снова принялся напевать, и эти девять слов, которые он без конца повторял, засели в ушах у Сида, стали почти осязаемы, так что он смог за них ухватиться, и вскоре не осталось ничего, кроме этих слов, и, несмотря на внушительную кучу стволов, торчавшую из джакузи, не вполне уместного посреди комнаты, несмотря на какую-то тощую девчонку, яростно колошматившую собственную голограмму на титановом экране, на враждебное бурчание радиоприемника, беспрестанно сообщавшего о терактах, об иске Внедрителя к «ВенсЭнерджиз», о скоропостижной смерти Чарльза Смита и об увлечении народонаселения новейшей версией «Симуляции», несмотря на запах дезодоранта из уборной, на порывы ветра, стучащего в витражные окна, на дорожки кокаина, исчертившие все ровные поверхности в поле зрения, на плавающий в лотке с кровью банковский имплант, — несмотря на все эти вещественные доказательства реальности его, Сида, местонахождения, он мгновенно оказался в другом месте и мгновенно нашел дорогу, и эта дорога заняла все его мысли. Дорога отодвинула все, наполнила его безразличием ко всему остальному, и за поворотом того пограничного состояния, где все уже не в счет, кроме дороги и тех кусков мрака, которые ему еще предстоит пройти, и уверенности, что она куда-нибудь приведет, Сид обрел бесценный аномальный миг покоя — и все потому, что удалитель пел: «Я смотрю на запад и чувствую: что-то не так…»