— Понятия не имею. Ты мне не сестра. Я, правда, не испытываю к тебе ненависти, Клэри. Ты мне даже нравишься. В каком-то смысле я не желаю Джейсу иной пары. Но надеюсь, если мы выживем, то моя семья переедет подальше, где Джейс не сможет видеться с тобой.

Слезы жгли глаза. Странно было вот так сидеть за одним столом с Изабель и плакать по Джейсу по причинам совершенно разным и одновременно похожим.

— Зачем ты говоришь мне такое?

— По-твоему, я не защищаю Джейса? Нет, я хочу его защитить. Потому и расстроилась, когда ты пришла в дом Пенхоллоу. Ты ведешь себя так, будто не являешься частью этого мира, его событий. Нет, Клэри, ты в самой середине нашей вселенной. Тебе досталась одна из главных ролей, ведь ты дочь Валентина! Джейс решился на столь отчаянный поступок и ради тебя тоже.

— Ради меня?

— Знаешь, почему он рискует жизнью? Почему ему плевать, жив он или мертв? — Слова Изабель острыми иглами вонзались в мозг. Почему?.. Потому что считает себя демоном, нелюдем. Только об этом никому не скажешь, не намекнешь. — Он и так считал себя ненормальным, а из-за тебя — так и вовсе проклятым. Джейс сам говорил Алеку. Зачем беречь жизнь, если жить неохота? Отчего не рискнуть, если никогда больше счастлив не будешь?

— Изабель, замолчи. — Саймон почти бесшумно распахнул дверь. Черт, он же вампир и слышит чересчур тонко! — Клэри ни в чем не виновата.

Изабель залилась краской:

— Не лезь, Саймон. Ты понятия не имеешь, в чем дело.

Саймон вошел на кухню, закрыв за собой дверь.

— Я достаточно слышал, — сказал он будничным тоном. — Даже через стену. Значит, ты, типа, не знаешь о чувствах Клэри? Типа, она тебе не сестра и все такое? Ну так слушай: Джейс тут не единственный мученик.

Повисла тишина. Ярость Изабель постепенно угасала.

В этот момент вроде кто-то постучал в парадную дверь: скорее всего, кто-то из оборотней — Люк или Майя — принес Саймону свежую кровь.

— Джейс не из-за меня ушел, — сказала Клэри, и сердце бешено заколотилось. Можно ли раскрыть тайну Джейса теперь, когда его нет? Тайну, из-за которой ему наплевать на жизнь? Слова посыпались сами собой как горох: — Когда мы с Джейсом были в поместье Вэйландов… когда искали Белую книгу…

Внезапно дверь распахнулась — вошла Аматис. Она странно взглянула на Клэри, отчего ее сердце чуть не остановилось. Хозяйка словно была напугана, но, присмотревшись, девушка поняла: взгляд у Аматис тот же, какого удостоился Люк, принеся Клэри в дом сестры. Аматис выглядела так, будто повстречала призрак.

— Клэри, — медленно произнесла она. — Тебя хотят видеть…

Договорить хозяйка не успела — пришлось посторониться, чтобы пропустить в кухню гостя. Поначалу Клэри разглядела только боевое облачение, стройную фигуру. Едва взгляд дошел до лица гостьи, желудок ухнул в пустоту — как тогда, когда Джейс на мотоцикле съехал с крыши отеля «Дюмор».

В кухню вошла мать.

Часть третья

Дорога в небеса

16

Реликвии

Клэри столько раз представляла, как встретит мать — живой и здоровой, — что образы превратились в подобия выцветших фотографий, которые слишком часто извлекали на свет. Даже сейчас, когда Клэри смотрела неверящим взглядом на маму, перед глазами возникали картинки: Джослин, здоровая и счастливая, обнимает дочь, говорит слова утешения…

Та Джослин мало чем походила на грозного воина: милая художница, немного богемная, в замызганном красками комбинезоне, рыжие волосы собраны в косичку или в пучок, скрепленный карандашом. Джослин, вошедшая в кухню, была подобна стальному клинку — блестящему и острому: волосы туго собраны назад, ни прядки не выбивается; бледное лицо на фоне черного облачения выглядит суровым.

И выражение на лице — ни капельки очарования, лишь некое подобие ужаса, с каким мать смотрела на дочь.

— Клэри, — сказала Джослин, — что за вид?

Клэри осмотрела себя: на ней было боевое облачение Аматис, а ведь Джослин полжизни потратила на то, чтобы дочь никогда этой одежды не надевала. Сглотнув, Клэри поднялась, цепляясь за края столешницы. Костяшки побелели от напряжения, однако пальцев девушка не чувствовала, будто рука принадлежала кому-то иному.

Джослин, раскрыв объятия, шагнула навстречу дочери:

— Клэри…

Клэри инстинктивно подалась назад, стукнувшись поясницей о кухонную стойку. Боль пронзила спину, однако Клэри ничего не заметила — она во все глаза смотрела на мать. Саймон тоже глядел на Джослин, приоткрыв рот. Недоумение читалось и на лице Аматис.

Изабель вскочила на ноги, встав между Клэри и Джослин. Ее рука скользнула под фартук, где наверняка прятался хлыст.