Читаем Город стекла полностью

У лестницы, ведущей на второй этаж, сидел Макс, обняв колени. Себастьян приколачивал каминные поленья поперек разбитого окна. Закончив, он отложил молоток на книжную полку:

— Готово, на какое-то время демонов сдержит.

Присев рядом с Максом, Изабель погладила его по голове:

— Ты как?

— Никак. — Братишка посмотрел на Изабель широко раскрытыми испуганными глазами. — Я хотел глянуть в окно на улицу, но Себастьян велел лечь.

— Себастьян прав, — сказал Алек. — Снаружи демоны.

— Они еще не ушли?

— Нет, они еще в городе. Затаились где-то. Что дальше делать?

Себастьян нахмурился:

— Где Алина?

— Убежала, — ответила Изабель. — Это все я виновата. Надо было…

— Ты не виновата, — резко оборвал ее Алек. — И вообще, не время для самобичеваний. Я иду искать Алину. Вы трое остаетесь. Изабель, смотришь за Максом. Себастьян, ты укрепляешь дом.

Изабель тут же возмутилась:

— Я тебя одного не отпущу!

— Я старший. Как сказал, так и будет, — ровным голосом парировал Алек. — В любой момент могут вернуться родители. Чем больше народу, тем безопасней. Снаружи нас легко разлучить, а я на такой риск пойти не могу. — Он посмотрел на Себастьяна: — Понимаете?

Себастьян достал стило:

— Начерчу в доме знаки защиты.

— Молодец. — Алек вышел из гостиной. В коридоре он обернулся и на какое-то мгновение пересекся взглядами с сестрой.

— Изабель, — очень тихо позвал Макс, когда Алек ушел. — У тебя кровь на запястье.

Изабель совсем не заметила, как поранилась, но Макс был прав: кровь успела пропитать рукав белой куртки.

— Схожу-ка за стило, — сказала Изабель, поднимаясь на ноги. — Вернусь — помогу тебе с рунами, Себастьян.

Парень кивнул:

— Помощь пригодится. Я не большой спец по знакам.

Изабель не стал спрашивать, в чем же он тогда спец, и пошла наверх. Как она устала! Нарисовать бы руну подпитки. Изабель, если надо, сумеет, хотя Джейсу и Алеку, например, энергетические руны даются намного лучше.

У себя в комнате Изабель прихватила стило и еще кое-какое оружие. Заткнула клинки серафимов за голенища сапог и тут же вспомнила Алека, его взгляд на прощание. Не в первый раз брат с сестрой смотрели так друг на друга — Изабель привыкла, что Алек уходит туда, откуда может не вернуться. Привыкла давно и приняла как часть жизни. Только повстречав Клэри и Саймона, Изабель узнала: для обычных людей, оказывается, все не так. Смерть для них — отнюдь не привычка, они не чувствуют ежечасно ее ледяного дыхания на затылке. Как и многие Сумеречные охотники, Изабель презирала примитивных за мягкость, глупость и животную беззаботность. Теперь она задумалась: не происходит ли ненависть из зависти? Ведь как хорошо, когда не провожаешь близких, словно в последний путь.

Изабель со стило в руке почти спустилась в гостиную, как вдруг почувствовала: что-то не так. В гостиной было пусто.

Где Макс? Себастьян? На приколоченных к оконной раме досках осталась недорисованная руна. Молоток тоже пропал.

Желудок подвело от страха.

— Макс! — позвала Изабель, оборачиваясь вокруг себя. — Себастьян! Вы где?

— Мы здесь, Изабель, — позвал Себастьян из кухни.

От облегчения Изабель позабыла об осторожности. Она беспечно вошла в кухню:

— Себастьян, что за шутки?! Я думала, вас…

Дверь закрылась за спиной у Изабель, и стало еще темней. Темнее даже, чем в гостиной. Изабель пригляделась, но рассмотреть удалось только тени.

— Себастьян? — неуверенно спросила она. — Себастьян, что ты затеял? Где Макс?

— Изабель, — раздался мягкий, добрый, почти что любящий голос. На фоне теней шевельнулась тень погуще, темнее.

Какой приятный голос у Себастьяна. Неожиданно ласковый.

— Изабель, прости.

— Себастьян, хватит чудить. Прекращай…

— Жаль, что это ты. Другие мне понравились не так сильно.

— Себастьян…

— Знаешь, — продолжал Себастьян все тем же низким голосом, — ты больше всех похожа на меня.

И он опустил молоток.

* * *

Алек бежал по темным, объятым племенем улицам, постоянно зовя Алину. Покинув район Принсуотер, он оказался в самом сердце города. Пульс участился. Улицы напоминали ожившие картины Босха: гротескные и макабрические создания, жестокость, насилие, смерть… Мимо Алека с воплями, очертя голову бежали горожане. Пахло гарью и демонами. Какие-то дома полыхали, в каких-то лишь выбило стекла… Булыжник мостовой сверкал, усыпанный блестящим крошевом. На стене одного из домов Алек заметил пятно выцветшей краски, но, подойдя ближе, понял, что это кровь. Оглядевшись, трупа он не заметил и побежал дальше.

Алек — единственный из детей Лайтвудов, кто помнил Аликанте. Он еще только делал первые шаги, когда семью выслали во внешний мир, однако в памяти остались мерцание башен, зимние заснеженные улицы, гирлянды ведьминого огня, опоясывающие лавки и домики, фонтан в виде русалки… Вспоминая об Аликанте, Алек всякий раз чувствовал, как болезненно екает сердце в надежде, что семье однажды позволят вернуться. И вот — конец всем чаяниям.