Ночь была почти на исходе. Голубоватый свет пробивался между шторами. Она лежала не рядом с ним, а поперек, как в старые добрые времена. Ее голова с рассыпавшимися волосами покоилась у него на груди. Под ухом Кэрол ровно билось сердце Пола. Она давно уже его не слышала. Они не спали и были на какой-то неуловимой грани между сном и бодрствованием. Полночи они проговорили. Пол смог наконец выговориться, рассказав жене все, что знал. И все же Кэрол хотелось знать больше. Они начали разговаривать на кухне, потом перешли в спальню, присели на край кровати. Во время разговора Кэрол вдруг заметила, что придвигается к Полу все ближе и ближе. Муж вел себя смело и бескомпромиссно, а не бездействовал, как она все время. Как она могла не видеть этого раньше? Их руки встретились в жесте утешения и поддержки. Когда Пол сказал ей, куда собирается, Кэрол в ужасе вцепилась в него.

Было уже очень поздно, когда она вдруг почувствовала, как некая незримая связь между ними, давным-давно, казалось, прервавшаяся, вновь возникла и начала набирать силу. Она потянулась к Полу, и он обнял ее. Кэрол ощутила на губах его поцелуй и ответила. Поначалу Пол был очень осторожен, прикасаясь к ней, как будто она хрупкая вещь, которая может разбиться, или дымка, которую он может рассеять. Но она не отталкивала его, и Пол осмелел. В комнате было темно. Они разделись и прижались друг к другу в поиске облегчения и любви. Он лег на нее, почувствовав под собой теплое податливое тело. Его запах был таким родным, что закружилась голова. Слезы сладко-горькой радости выступили на глазах. На мгновение Джейми покинул их мысли. Не мучительно, как было все эти долгие месяцы, а так, как это было даже тогда, когда он спал в своей комнате, а они удалялись в тот особый мир, который мужчины и женщины посещают на несколько драгоценных мгновений. Они сплелись языками, издавая неповторимые звуки страсти.

– Кэрол.

– Да?

– Ты права, мы должны устроить его похороны – провести траурную церемонию, поставить памятник. Я могу поехать после этого.

Кэрол сжала его руку.

– Потом, когда вернешься.

Но это было не все, что он хотел ей сказать.

– Не подумай, это не жажда смерти. Я боюсь, что меня могут ранить или даже убить. Но еще больше я боюсь не ехать.

Он всегда умел убедить ее – так было и сейчас.

– Поезжай и узнай, что случилось с нашим сыном и с другими мальчиками. И возвращайся ко мне.

Кэрол почувствовала, что он улыбается. В эти предрассветные часы ее ладонь нашла его руку, и они начали шутливую борьбу, которая когда-то была их ритуалом в минуты близости. Их пальцы закружились в танце.

Бер сидел в машине возле их дома с включенным мотором и видел, что в доме горит свет, пронизывающий утреннюю мглу. Сыщик спросил себя, что он тут делает, – лучше было бы уехать в одиночку и оставить Пола дома. Это скорее чувство солидарности. Кроме того, если он уедет, Пол все равно поедет вслед за ним. Детектив решил посигналить, несмотря на ранний час. Каждый раз, когда раньше он приезжал за клиентом, ему не нужно было этого делать, потому что Пол или уже ждал его снаружи, или же сразу выходил, как только он останавливался у его дома. За все это время он лишь раз или два видел Кэрол, мелькнувшую за окном. А большую часть времени ее просто не было дома или она пряталась где-то в его недрах как бестелесный дух.

Сегодня сетчатая дверь распахнулась, и она появилась во плоти в спортивных брюках и линялой толстовке, с волосами, собранными в пучок. Лицо ее было свежим и чистым, без малейших признаков макияжа. Она казалась молодой и беззаботной, и это ей очень шло. Бер опустил стекло. Он был почти готов услышать, что Пол не поедет, что их поездка слишком опасна и что ему больше не следует сюда приезжать.

– Заходите, – пригласила она, – я приготовлю вам с Полом перед поездкой горячий завтрак.

Глава 31

Они ехали в сторону закатного солнца, где горизонт был серо-красным. Выезжая за границы штата, они обогнали вереницу комбайнов, которые двигались на север, убирая урожай. Несмотря на ранний час, работа кипела вовсю, потому что росы уже не было – ветер дул с юга. Бескрайнее поле красного клевера. Издалека машин было не видно в клубах поднятой ими пыли. Комбайны мирно и слаженно рокотали, оставляя позади себя вороха душистой травы.

В машине работало радио – как раз передавали вести с полей. Знакомые фразы заставили Бера вспомнить годы юности, отцовский пикап, в котором они слушали новости, тогда они были для них жизненно важными. «Хотя посевные площади и объем урожая сократились, – сообщал корреспондент с местного элеватора, – погодные условия конца зимы были идеальными. Пшеница вышла из состояния зимнего покоя и рано вступила в заключительный цикл роста. Сейчас уровень влажности составляет четырнадцать процентов, что идеально для нового урожая и позволит вдвое увеличить объем…»