Читаем Город, которого нет полностью

А так как в школе я всегда был в рядах активистов, что мне ничуть не мешало, как и остальным, получать массу двоек по основным, но мне не интересным, предметам, в разных классах по мере собственного взросления, занимался я и первоклашками и ребятами чуть постарше, ведя шефскую работу. Но это тоже была нужная, но скучная для меня работа. К моему окончанию девятого класса вместе с загородными лагерями стали организовываться пионерские лагеря дневного пребывания при школах, видимо, детей в те годы подросло очень много. В таких городских лагерях почему-то всегда было больше мальчишек. Учились они в основном в 3—5 классах. Наверное, родители решили, что так для них будет спокойнее. Но всё равно многие из них, особенно на дальних улицах «пьяной деревни» оказались не пристроенными. А я в то лето как раз часто бывал в тех местах у моего одноклассника Юры Чупышева и всех тех мальчишек знал хорошо. И вот однажды уговорили меня эти мальчики организовать свой «гайдаровский» отряд на остаток летних дней.

Я и согласился по своему ещё детскому максимализму. Правда, никого из взрослых комсомольских «начальников» не предупредил — не зря же говорят — инициатива наказуема. Тем более, что считал себя вполне взрослым — в августе должен был получить паспорт. Место для «штаба» нашли быстро — опять же у моего одноклассника Юры Чупышева в доме на самой окраине самой последней улицы, но вот только название её так вспомнить и не могу. Набралось в нашей команде человек пятнадцать. собирались с утра до обеда и после часового перерыва часов до шести — семи вечера, кроме воскресенья. А так как я был идейный молодой человек — все, даже я, в дни наших сборов приходили в пионерских галстуках.

Начали с бытовых вопросов, ведь наш штаб обязан был выглядеть респектабельно. Прибрали двор, подремонтировали, как умели, крыльцо. А потом пришёл черёд всей улицы на которой и было то домов двадцать. Удивительно, никто не ныл, никто не уходил, хотя и мог бы. Всем почему-то было интересно. Это сейчас я понимаю, почему. Над нами не взирало око старших, никто нам не указывал и у нас была полная свобода выбора. Так мы за лето прибрали практически все дворы, а взамен этого у всех чаёвничали с очень вкусными пирожками и булочками.

Но это была лишь небольшая часть наших отрядных будней. Конечно я уже никому собственных «спектаклей» не показывал — то время давно прошло. Но раз в неделю обязательно собирались вечером у костра. Даже площадку для него сделали в метрах пятидесяти от штаба на берегу Вязитского ручья. Но «взвейтесь кострами» не пели — в основном по детски трепались, рассказывая друг другу различные небылицы. Однажды, увидев, как на соседнем берегу пожарные тушили огонь на кучах опилок от деревообрабатывающего комбината, все вдруг захотели стать пожарными. Не смейтесь, но на следующее утро весь отряд вместе со мной пошёл записываться в пожарные. Записали! Всех. И даже значки и удостоверения выдали — «ЮДПД». Можно расшифровывать эту аббревиатуру по разному. Например, «Юношеская добровольная пожарная дружина». Обязанности юных пожарных мы исполняли регулярно — получали пачки листков с правилами пожарной безопасности и разносили их по квартирам. Так что, если говорят, что современная уличная реклама у нас появилась лишь в сегодняшней России — не правда!

Вот на этом корабле наша команда совершила своё первое самостоятельное путешествие

Самый же экстремальный случай произошёл уже в самом конце того лета. Уговорили наконец-то родителей, под мою почти совершеннолетнюю ответственность, отпустить нас на целый день в поход за город — на Костринский шлюз. Туда надо было добираться на катере «Бережок», который ходил два раза в день от причала напротив химзавода. Я и сам в тех местах был всего один раз, когда нас вывозили туда всем детским садом. Места, действительно, замечательные, особенно, когда плыли вдоль незнакомых нам полей и лесов. Отдохнули весело. Cъели всё, что дали заботливые родители. В 16 часов пришёл наш катерок.

Вот в таком возрасте была и наша «тимуровская» команда — только интересы были у нас несколько иные

Пересчитал я свою команду — не хватает одного, а время плыть. Оставил я Юру с остальными, а сам искать пошёл. Нашёл минут через двадцать, но для меня прошла, наверное, вечность. Дремала наша потеряшка под малиновым кустом с перепачканным ягодами ртом. Капитан нас, пожурил немного, но сказал что ждал бы столько сколько надо. И даже сам собирался на поиски. Других взрослых, кроме ещё одного паренька-матроса, в том рейсе не было — середина недели и все, как полагается, были на работе. За свою тайную тимуровскую деятельность я всё-таки получил нагоняй в Горкоме комсомола, где мне сказали коротко: «Не положено!» зато в школе объявили благодарность по просьбе наших знакомых бабушек. Да и откуда они знали, что помогать старым людям — не положено…

К следующему лету я закончил школу. В июне сдавал выпускные экзамены. В июле — вступительные — на исторический факультет педагогического института. Так что со свой командой, получается, я тогда расстался навсегда.