Осколки хлынули на пол серебристым водопадом. Клэри отступила назад, а Джейс стоял как вкопанный, не сводя глаз с опустевшей золотой рамы. Клэри думала, что Джейс сейчас разразится проклятиями в адрес Валентина, но вместо этого он молча нагнулся и поднял большой осколок.

— Не надо. — Отложив кинжал, Клэри опустилась рядом с ним на колени. — Ты ничего не мог сделать.

— Нет, мог. — Джейс пристально смотрел на кусок портала. Более мелкие осколки, словно порошок, усыпали его голову. — Я должен был убить Валентина… Смотри.

В куске портала по-прежнему отражался Идрис: частица синего неба, тень зеленых деревьев.

— Джейс… — выдохнула Клэри. Ее сердце обливалось кровью.

— Как вы? — К ним подошел Люк — без оружия, с запавшими от усталости глазами.

— Нормально, — отозвалась Клэри. На полу позади Люка виднелось скрюченное тело, наполовину прикрытое длинным плащом Валентина. Из-под импровизированного покрывала высовывалась рука с когтями. — Аларик?..

— Умер, — сказал Люк. Чувствовалось, что спокойный тон дается ему ценой огромных усилий.

Клэри едва знала Аларика, но не сомневалась, что чувство вины за его гибель останется с Люком на всю жизнь. «Так вот чем ты платишь за преданность бойцов, доставшихся тебе слишком легко, Люциан! Позволяя им умирать вместо себя!»

— Отец сбежал, — тускло проговорил Джейс. — С Чашей. Мы отдали ее прямо ему в руки… Я слабак…

Люк провел рукой по волосам Джейса, сметая на пол мелкие осколки. На руке Люка еще виднелись когти, ладонь была вымазана в крови, но Джейс не отдернул голову.

— Не вини себя. — Затем Люк молча повернулся к Клэри. Взгляд его синих глаз словно говорил: «Ты нужна брату. Останься с ним».

Она кивнула, и Люк направился к окну. Он распахнул створки, впуская в комнату поток свежего воздуха, задувшего свечи, и что-то прокричал находившимся на улице оборотням.

Клэри повернулась к Джейсу:

— Не переживай, все хорошо! — Прекрасно понимая, что пока все плохо и, возможно, так и останется навсегда, Клэри положила руку ему на плечо. Под пальцами чувствовалась влажная от пота ткань футболки. — Мы нашли маму. И тебя. Остальное неважно.

— Валентин прав. Я не смог шагнуть в портал, — прошептал Джейс. — Я не смог убить его. Я слабак, Клэри…

— Зря ты так говоришь. Раз не шагнул за Валентином, значит, все-таки не слабак, — ответила она.

Джейс пробормотал что-то себе под нос. Клэри не стала вслушиваться и решительно вынула осколок из его руки. На ладони Джейса виднелись два пореза, из которых сочилась кровь.

— Разве тебе не говорили, что нельзя играть со стеклом? — ласково спросила она.

Клэри услышала сдавленный смешок, а потом Джейс вдруг крепко обнял ее. Клэри закрыла глаза и прислонилась к плечу брата. Ей было плевать, что их видит Люк! Вдохнув исходивший от него солоноватый запах крови, Клэри наконец-то услышала, что именно бормочет Джейс. Он шептал ей прямо в ухо, словно молитву: «Клэри, Клэри, Клэри…»

Эпилог

Подъем манит

Белый коридор больницы слепил глаза. После многих дней, проведенных при свете факелов, газа и магического огня, в лучах люминесцентных ламп все предметы казались Клэри искусственными и бесцветными. Медсестра, сидящая за стойкой регистрации, вручила ей планшет для записи посетителей. В ярком освещении кожа медсестры слишком сильно отливала желтизной.

«Наверное, демон».

— Последняя дверь по коридору, — сказала медсестра с вежливой улыбкой.

«Или я схожу с ума», — задумалась Клэри, а вслух произнесла:

— Знаю. Я приходила вчера. — И мысленно добавила: «И позавчера, и днем раньше».

Был ранний вечер, время основного наплыва посетителей еще не наступило. Мимо прошаркал старик в больничной пижаме и тапочках, за ним катился передвижной кислородный прибор. Прошли два врача в зеленых хирургических халатах, держа в руках одноразовые стаканчики с дымящимся кофе. В коридоре стоял собачий холод: хотя лето окончательно уступило осени, в здании больницы интенсивно работали кондиционеры.

Дверь в палату была открыта. Клэри тихонько заглянула внутрь, чтобы не разбудить Люка: предыдущие два раза она застала его спящим на стуле возле кровати. Сейчас Люк разговаривал с высоким мужчиной в светло-бежевой мантии, выдававшей принадлежность к Братству молчания. Незнакомец обернулся, и Клэри узнала Брата Иеремию.

Она скрестила руки на груди:

— Что случилось?

Люк выглядел измученным, на его лице отросла трехдневная щетина, очки были задраны на макушку, фланелевая рубашка топорщилась на перебинтованной груди.

— Брат Иеремия как раз собирался уходить.

Накидывая капюшон, Иеремия шагнул к двери, однако Клэри преградила ему путь:

— Вы поможете маме? — В ее голосе прозвучал вызов.

Иеремия приблизился, и Клэри почувствовала исходящий от него ледяной холод.

«Нельзя спасти других, пока не спасешься сам», — прозвучал голос в ее голове.

— Похоже на избитое предсказание из китайского печенья, — ответила Клэри. — Скажите лучше — что с мамой? Вы помогли Алеку, а ей сможете?