Детективы обернулись. Босх понял, что она говорит об отце.

— Ничего. То, что он делал с вами, уже давно за пределами срока давности уголовного преследования. Вернется в свой трейлер. Шейла, возможно, когда-то он был притеснителем. Но время меняет положение вещей. Отнимает силу и отдает тем, у кого ее не было. Теперь уже притеснен ваш отец. Поверьте мне. Он больше не может причинить вам зла. Он ничто.

— Что вы сделаете с фотографиями?

Босх поглядел на конверт, потом снова на Шейлу.

— Они должны лежать в досье. Их никто не увидит.

— Я хочу их сжечь.

— Сожгите воспоминания.

Шейла кивнула. Босх повернулся, чтобы выйти, но услышал ее смех и обернулся:

— Что такое?

— Ничего. Просто мне приходится сидеть здесь целый день и слушать людей, которые пытаются говорить, как вы. И теперь я знаю, что похоже ни у кого не получится. Никто не сыграет правильно.

— Это индустрия развлечений, — заметил Босх.

Шагая по коридору к лестнице, Босх и Эдгар снова миновали всех актеров. На лестничной клетке Фрэнк громко произносил свои реплики. Когда появились детективы, он улыбнулся им:

— Ребята, вы настоящие полицейские, верно? Как, по-вашему, я читал?

— Великолепно, Фрэнк, — сказал Эдгар. — Ты «закрыватель», дружище. Доказательство у тебя в брюках.

46

В два часа Босх и Эдгар прошли через сыскной отдел к своему столу. Из Уэстсайда до Голливуда они ехали в полном молчании. Шел десятый день расследования. К убийце Артура Делакруа они были не ближе, чем в течение всех лет, пока кости мальчика лежали на склоне холма над Уандерланд-авеню. Наглядные результаты их десятидневной работы сводились к гибели констебля и самоубийству явно исправившегося педофила.

Как обычно, Босха дожидались розовые извещения о телефонных звонках и пакет из экспедиции. Босх первым делом взял его, догадавшись, что в нем.

— Наконец-то.

Открыв пакет, он достал оттуда мини-кассетный магнитофон. Нажал кнопку воспроизведения звука, чтобы проверить батарейку. Сразу услышал собственный голос. Убавил громкость и выключил аппарат. Положил его в карман куртки, а пакет бросил в мусорную корзину.

Потом стал просматривать извещения о телефонных звонках. Почти все были от репортеров. Эта публика готова и превознести тебя, и смешать с грязью, подумал Босх. Он хотел предоставить пресс-службе объяснить миру, почему человек, вчера признавшийся в убийстве, сегодня оправдан и освобожден.

— Знаешь, — обратился он к Эдгару, — в Канаде полицейские не должны ничего говорить журналистам о деле, пока оно не завершено.

— Да и платят там получше, — заметил Эдгар. — Гарри, что мы здесь делаем?

Пришло сообщение от консультанта из медицинской экспертизы, что останки Артура Делакруа выданы его родным для похорон в воскресенье. Босх положил его отдельно, чтобы позвонить туда, узнать о похоронных приготовлениях и о том, кто из родных затребовал останки.

Продолжая просматривать розовые извещения, Босх наткнулся на одно, которое заставило его прервать свое занятие. Он откинулся на спинку стула и стал его разглядывать, ощущая, как что-то сдавливает голову, спускаясь к затылку. В десять тридцать пять звонил лейтенант Болленбах из оперативного отдела — 0-2, как его называли все, от констеблей до сержантов. Из этого отдела исходили все кадровые назначения и перемещения. Около десяти лет назад, когда Босха перевели в голливудское отделение, он получил приказ после уведомления из 0-2. То же самое было при переводе Киз Райдер в отдел расследования убийств и разбоев.

Босх вспомнил, что Ирвинг сказал ему в комнате для допросов три дня назад. Наверное, 0-2, угождая заместителю начальника управления, станет вынуждать его уйти в отставку. Воспринял это извещение как сигнал, что его переведут из Голливуда. В новое назначение, видимо, будет входить дорожная терапия — место службы вдали от дома и необходимость длительных поездок на работу. Этот способ часто применяется для убеждения полицейских, что лучше сдать значок и найти себе другое занятие.

Босх посмотрел на Эдгара. Напарник разбирал свои извещения, очевидно, ни одно из них не захватывало его внимания так, как то, что Босх держал в руке. И решил пока не отвечать на звонок и не рассказывать о нем Эдгару. Сложил извещение и сунул его в карман. Оглядел помещение отдела, суетящихся детективов. Он будет скучать по нему, если новое назначение не станет вызывать таких же приливов и отливов адреналина. Дорожная терапия Босха не беспокоила. Он мог спокойно перенести этот самый сильный удар начальства. Волновала его работа. Босх знал, что без нее он банкрот.

Босх вернулся к оставшимся извещениям. Последнее в стопке, значит, первое полученное, было от Энтони Джеспера. Он звонил в десять утра.

— Черт! — ругнулся Босх.

— Что такое? — удивился Эдгар.

— Придется ехать в центр. У меня до сих пор лежит в багажнике манекен, я взял его вчера вечером у Джеспера. Наверное, тот требует возврата.

Он снял телефонную трубку и хотел набрать номер НИО, но тут их с Эдгаром окликнули из дальнего конца комнаты. Их звала Биллетс.