Читаем Город костей полностью

Не все мечтатели, которых влек к себе Лос-Анджелес, приезжали создавать фильмы. Венеция была давней мечтой человека по имени Эббот Кинни. Он приехал на болотистые земли, тянувшиеся вдоль Тихого океана, еще до того, как возникли Голливуд и киноиндустрия. Кинни грезил о городе со зданиями итальянской архитектуры, возведенном на сети каналов с арочными мостами. Это будет воплощение культурной и художественной просвещенности. И он назовет его Венецией Америки.

Однако его желание, как и большинства мечтателей, приехавших в Лос-Анджелес, не все разделяли и понимали. В подавляющем большинстве финансисты и исследователи были циничными и, махнув рукой на возможность построить Венецию, вкладывали деньги в осуществление не столь величественных проектов. Венецию Америки назвали Причудой Кинни.

Но столетие спустя многие каналы с отражающимися в них арочными мостами сохранились, а те финансисты, скептики и их постройки были давным-давно унесены временем. Босха радовала мысль, что Причуда Кинни пережила их всех.

Босх уже много лет не бывал у этих каналов. После возвращения из Вьетнама он жил там в бунгало вместе с тремя однополчанами. В последующие годы многие бунгало снесли, на их месте появились двух-трехэтажные дома, стоившие по миллиону и более долларов.

Джулия Брейшер жила на углу Хаулендского и Восточного каналов. Босх ожидал, что это будет один из новых домов. Думал, что она, видимо, купила или даже выстроила его на деньги своей юридической фирмы. Но, подойдя к нему, понял, что ошибался. Дом Джулии оказался маленьким, обитым белой дранкой бунгало с открытым передним крыльцом, обращенным к слиянию двух каналов.

Босх увидел, что в доме горит свет. Было уже поздно, но не очень. Если Джулия работала в смену с трех до одиннадцати, то вряд ли ложилась в постель раньше двух часов.

Он взошел на крыльцо, но не сразу решился постучать. До закравшихся в последний час сомнений Джулия и их крепнущие отношения вызывали у него только добрые чувства. Теперь Босх знал, что нужно быть осторожным. Ничего дурного не могло случиться, и вместе с тем он сознавал, что может испортить все, если сделает неверный шаг.

Наконец Босх поднял руку и постучал. Джулия сразу же открыла дверь.

— Я все думала, постучишь ты или будешь стоять тут всю ночь.

— Ты знала, что я стою здесь?

— Ступени старые. Доски скрипят. Я услышала.

— Знаешь, я поднялся сюда, а потом сообразил, что слишком поздно. Надо было позвонить перед выездом.

— Входи-входи. Что-нибудь стряслось?

Босх вошел и стал осматриваться. На вопрос не ответил.

В гостиной была воссоздана атмосфера пляжного домика вплоть до бамбуково-ротанговой мебели и стоящей в углу доски для серфинга. Единственное отступление от этого стиля представлял собой служебный ремень с кобурой, висящий на стенной вешалке возле двери. Оставлять их так было ошибкой новичка, но Босх решил, что Джулия гордится своей новой профессией и хочет напоминать о ней знакомым.

— Присаживайся, — сказала она. — У меня есть вино. Выпьешь?

У Босха мелькнула мысль, что смесь вина с пивом, выпитым час назад, вызовет на другой день головную боль, а ему необходимо быть сосредоточенным.

— Вино красное.

— Я выпью, совсем чуть-чуть.

— Завтра нужно быть с ясной головой, а?

— Да.

Джулия пошла в кухню, а Босх сел на кушетку. Оглядел комнату и увидел над камином из белого кирпича чучело рыбы с длинной копьевидной мордой. Рыба была блестяще-синей, с черным отливом, с желто-белым брюхом. Чучело рыбы раздражало его не так сильно, как головы животных, но все же ему не нравился ее постоянно наблюдающий глаз.

— Сама поймала эту рыбину? — крикнул Босх.

— Да. Возле Кабо. Три с половиной часа втаскивала в лодку. — Джулия появилась с двумя бокалами вина. — Это был тяжкий труд.

— Как она называется?

— Черный марлин.

Джулия отсалютовала бокалом рыбе, потом Босху.

— Держись крепко.

Босх удивленно посмотрел на нее.

— Это мой новый тост, — объяснила она. — «Держись крепко». Годится на все случаи жизни.

Джулия села на ближайший к Босху стул. За ее спиной была доска для серфинга. Белая, с радужным узором по краям. Короткая.

— Значит, катаешься и по бурным волнам?

Она глянула на доску, потом на Босха и улыбнулась:

— Пытаюсь. На Гаваях научилась.

— Знаешь Джона Берроуза?

Джулия покачала головой.

— Серфистов там множество. На каком пляже он бывает?

— Нет, Берроуз местный. Полицейский. Служит в группе расследования убийств тихоокеанского отделения. Живет на пешеходной улочке возле пляжа. Неподалеку отсюда. На доске у него надпись «Для защиты и серфинга».

Она засмеялась:

— Замечательно. Нужно будет и мне сделать такую же.

Босх кивнул.

— Значит, Джон Берроуз? Надо будет наведаться к нему.

Джулия произнесла это с чуть поддразнивающей ноткой в голосе.

Босх улыбнулся и промолвил:

— Не обязательно.

Ему нравились ее подшучивания, но сейчас они лишь еще больше портили настроение из-за причины приезда сюда. Он взглянул на свой бокал с вином.

— Я сегодня рыбачил целый день. Главным образом в архиве.

— Я видела тебя в вечерних новостях, — сказала Джулия. — Ты хочешь прижать этого типа, растлителя малолетних?