Читаем Город Х полностью

Мне было противно от всего: от того, что вчера на признание в любви мне ответили молчанием, от того, что пришлось пережить сначала позор, а затем много боли, от того, что у меня при взгляде на посетителя снова начинал пробиваться росток надежды – чертов сорняк. Вырвать бы уже раз и навсегда.

– Я нормально себя чувствую, спасибо. За «жертвенность» ты меня уже поблагодарил…

Я хотела продолжить чем-то еще не вполне миролюбивым, но меня перебили:

– Вставай. Прогуляемся.

И я осеклась.

– Прогуляемся? Куда?

– Увидишь.

И тишина. Взгляд Логана меня добивал – он ласкал, как ночной вольный ветер. О чем-то рассказывал, куда-то звал. И все это за завесой тайны, немножко равнодушием и чуть-чуть насмешкой.

– Как… я куда-то пойду? У меня нет одежды. Моя вчерашняя испорчена.

– Ты же в робе.

– В больничной? Хочешь, чтобы я пошла в ней? И в больничных тапках?

– Еще недавно ты ходила совсем голой и не стеснялась этого.

А в глазах озорные огоньки. Дерзкие такие, но без попытки обидеть.

Я фыркнула:

– Еще недавно ты и сам ходил голым.

– Что ж, можем раздеться и пройтись к выходу нагишом. Только, боюсь, за нами в погоню пустят всю команду санитаров.

Он шутил. И не шутил. Он хотел, чтобы я с ним куда-то пошла.

– Куда ты меня зовешь?

– Не узнаешь, пока не выйдешь из палаты.

Пойти? Не пойти? Снова куда-то вместе… Очередной виток ада.

Но мне однозначно станет хуже, если я так и не узнаю, куда меня звали.

И вновь знакомый серебристый седан. Ощущая себя крайне дискомфортно в больничной пижаме, я оглядывала дорогой салон. Синий кабриолет в «Иксе» шел ему больше…

– Куда мы едем?

Тишина.

Над Нордейлом тучи; на душе смятение. Вчера на этой машине меня везли в Делвик – собирались сказать «прощай» и оставить жить своей жизнью. Сегодня куда-то везут снова. Я – листик на ветреном настроении судьбы?

Чтобы не молчать, я спросила:

– Что подвигло тебя вчера начать смотреть видеозаписи?

– Что? – усмешка. – Я же логичный парень. Ты же знаешь.

– Логичный. И что?

– А вчера кое в чем логики не нашлось.

Шумные проспекты; важные дорогие машины, деловые люди. Центр – район богатых людей.

– В чем, например?

– В твоем признании.

Мне вдруг стало еще противнее, чем до того. Бедное мое признание – самое жалкое из всех. Его же еще и обосрали под конец. Я отвернулась и стала смотреть в сторону. Оно было настоящим, между прочим.

– Оно было настоящим, – вдруг произнесли слева, вторя моим мыслям. – И я знал, что ты говоришь правду.

Да? Мои брови против воли поползли вверх. Что ж, тогда оно не самое жалкое из всех. Всего лишь на девяносто девятом месте по шкале самых неудачливых признаний века.

– А потом пошла череда нелогичных событий, – продолжал пояснять водитель, которому, кажется, было плевать на мою бурю из эмоций. – Ты сбежала из моего дома, смущенная. Захотела уехать далеко-далеко, а после того, как я тебя догнал, попросилась в Делвик.

– И?

– А потом тебе кто-то позвонил, и ты вдруг сообщила, что я – далеко не лучший мужчина в твоей жизни и что у меня вообще короткий член.

Я вдруг против воли начала смеяться.

– Я не говорила, что у тебя короткий член.

– Не важно. Сказала, что я там какой-то пятнадцатый после кого-то…

– Шестой.

– Угу. Двадцать шестой. В общем, я сначала обиделся, вернулся домой, поостыл и принялся думать. Понял, что должен увидеть всех тех, после кого меня поставили в очередь, чтобы забить себе контрольный гвоздь в гроб, так сказать. И начал искать все видеозаписи с камер «Икса».

Бедный. Мне было смешно, грустно и еще немножко стыдно за свои вчерашние оскорбления. Хотелось извиниться, но я не решалась перебивать рассказ.

– Выяснил, после кого ты был в очереди?

Печально. Когда не верят в правду, но легко верят лжи.

– Да. Выяснил.

Отлично. Хоть одно обвинение с плеч, когда меня отпустят восвояси.

– А еще досмотрел до того места, когда Макферсон в аэропорту передал тебе записку.

Вот оно – восторжествовала правда.

Логан, повествуя, не замечал на моем лице ни сарказма, ни разочарования, ни отражения тоски.

– Я нашел их разговоры – Кокса и Макфесона. Где они совещались о том, как именно на меня лучше надавить, чтобы я вернул им деньги за проект, который выполнил.

– Вот же свиньи…

– Точно. И избрали они для этого тебя. Так как видели, что мы…

Спали вместе.

– …проводили много времени вместе.

Тактичный.

Мы все куда-то ехали, ехали и ехали. Менялись названия улиц, чередовали свет с зеленого на красный и наоборот светофоры; появлялись просветы в тучах. Все-таки куда же меня везут в пижаме?

– А после… – голос водителя вдруг охрип. – Я отыскал записи того, что случилось, когда…

Руки на руле сжались.

– Когда я вышла из машины?

Я лишь пожала плечами – для меня уже прожитый этап. И больно мне до сих пор было не от выстрела или от пули, но от разбитого сердца.

– Да.

– И ты отправил доктора. Спасибо.

Логан все молчал. Я посмотрела на него и увидела того же самого мужчину, который когда-то сражался за меня с противниками.

– Ты… убил их? – я ни минуты не сомневалась, что он мог бы. – Кокса и Макферсона?

– Нет. Я не стал марать руки.

– Тогда как ты можешь быть уверен…

На меня взглянули озорные синие глаза: