Читаем Город Х полностью

– Как кто? – удивился наш провожатый на переднем сиденье. – Уборщицы, охранники, таксисты, повара… – огромный контингент всевозможных профессий.

– О, тут есть и охранники?

На нас снова посмотрели снисходительно:

– Огромное количество, потому как мы тщательно следим за тем, чтобы ничья свобода не нарушалась, а так же не жалуем извращенцев в публичных зонах – для них есть отдельные сектора, обозначенные на картах. Итак… Что там по списку дальше?

Кудрявый «сутенер» сверился с блокнотом:

– Добираться до работы вам предстоит на такси – вечером и утром оно для вас бесплатно. В дневные часы – платно, но цены для всех умеренные и очень доступные. В секторах будете работать поодиночке, если маленький, и вдвоем, если большой.

Вдвоем – это хорошо.

От обилия новой информации и резкой смены климата у меня кружилась голова.

«Радка, мы тут», – я тихонько пожала ее пальцы, и она кивнула мне с радостной усмешкой: «Я знаю».

Вокруг все цвело и благоухало. Искрилась под солнцем озерная гладь, игриво жалась к земле под теплым ветерком трава, зазывно пестрели яркими лепестками цветы. Здесь все было пропитано еще пока непонятной нам, но уже такой ощутимой свободой – даже небо над головой. Мы как будто попали на частую закрытую вечеринку, на которой не действовали общепринятые правила. В городе «Х» царили день и вечный праздник взаимной любви и отдыха от «неприличных приличий».

Алан же заваливал нас новой информацией, как сбрендившая лавина снегом. Например, о том, что мы имеем право переключать медальон в зеленый режим и заниматься сексом, но только при условии оповещения сменщицы – «мол, присмотри за моей территорией», – точно так же, как на это имеют право охранники. Однако если мы не хотим интима, никто не посмеет нас к этому принудить. О туалетах и душевых, расположенных в каждом секторе и на каждой автобусной остановке – с непрозрачными и прозрачными стенами для любителей «наблюдать». О «трахтобусах», в которых мы тоже можем ездить, но где следует быть готовых к тому, что на входе нас обольют маслом, а после поместят в обнаженную толкучку, дабы мы смогли протиснуться в выходу, «протершись» о все тела и выступающие конечности остальных.

Слушая об этом, я молилась о том, чтобы не удариться в истерический хохот, а Радка спросила:

– То есть автобусы всегда полные?

– Да, всегда. Именно для того, чтобы испытать те ощущения, которые вы не испытаете нигде, кроме как здесь.

И он продолжил о зонах «плюс» и зонах «минус» на карте, где плюс означал – «интим: да», а минус «интим: нет». О зонах отдыха для персонала, о бильярдных, кинотеатрах и прочих развлекательных заведениях, где следовало быть внимательным к тому, какие требование предъявлены на вдохе.

– Зон много, но с ними все не так сложно, и вы быстро разберетесь. Обслуживать не требуется только сектор 15 – «Зону Охоты», так как там… а, впрочем, вы со всем разберетесь со временем. Примерно через двадцать минут мы прибудем в сектор жилья для персонала, и я выдам вам ключи от комнаты. Ну, как, девушки, нравится вам тут?

Мы кивнули чинно, как монашки, которые только что отужинали тортом в форме фаллоса.

– Ой, какие сдержанные, – беззлобно фыркнули с переднего сиденья. – Посмотрим, какими вы станете уже через неделю.

И водителю:

– Пит, прибавь скорость, а то мне еще следующих расселять.

Такси ускорилось.

* * *

Истерика накрыла нас в комнате.

– Трахтобусы!

– Трахопеды!

Мы валялись на кроватях и держались за животы, неспособные справиться с эмоциями.

– Радка, хочешь покататься на резиновом фаллосе и заодно позагорать? Титьками трясешь, солнышко светит, рядом едет ухажер с тычком в заднице. Как тебе?

Она хохотала до икоты.

– Нежка, ты первая пробуешь трахтобусы! Прикинь, тебя голую обольют маслом, а после облапают все, кому не лень…

– Слушай, они занимаются этим прямо на газонах!

– И на лавочках…

– У бассейнов…

– На улицах…

– Ты куда нас привезла вообще?!

– Куда? – она вытерла выступившие на глазах слезы ладонями. – Если бы я знала, что здесь… такое… я бы, может, сама не поехала.

– Поехала бы, быстрее автобуса бы побежала, чтобы на все посмотреть.

– Ага, трахтобуса.

Выходной. День освоения новой территории.

Информации было слишком много, слишком – я чувствовала, что мне требовалось глотнуть чего-нибудь крепкого, выкурить на балконе сигарету, а после несколько минут провести наедине с собственными мыслями, привести голову в порядок. Так бывает, когда человек впадает в шок, – сталкивается с чем-то непривычным и ощущает, как из-под ног уходит почва. Долбанный город грехов однозначно эту самую почву у нас из-под ног выбил.

Вино в мини-бутылочках отыскалось на нижней полке холодильника.

Проплывая по комнате мимо лежащей на кровати Радки к балкону, я пояснила:

– Я курить.

– Угу.

Она смотрела блестящими глазами в потолок – не то, как и я, пыталась справиться с шоком, не то уже о чем-то мечтала.

– «Сменим баню на работу разносчиц», блин, – проворчала я, – вот тебе и мужики без простыней.

– Ну, я же не знала!

Звучало слишком восторженно, чтобы услышать в этой фразе раскаяние.